Строптивая мишень

Полякова Татьяна Викторовна

— Сразу же за угол и в кусты, — шепнул Алексей возле двери и пнул ее ногой.

Следующие несколько секунд начисто выпали у меня из памяти, однако знаю: как говорил незабвенный Саид, стреляли. Несмотря на это, я все-таки оказалась в кус тах. Прижалась к земле, тихо поскуливая, чувствуя рядом присутствие Алексея. Тут мое внимание привлекло окно подвала совсем рядом. Достаточно широкое для того, чтобы с перепугу в него мог протиснуться мужчина Лешкиной комплекции, без стекол и решетки, которая обычно защищает подвал

от непогоды и лихих людей.

Я пнула в темноту ногой и достигла цели: Алексей глухо промычал:

— Чего?

— Подвал, — прошептала я и затосковала, вспомнив, что до окна еще надо добраться и в него пролезть.

— Давай, — шепнул Алексей.

— А ты? — насторожилась я, сообразив, что он чувствует примерно то же, что и я перед прыжком с крыши.

— Спятила? Я застряну.

— Пролезешь. А здесь нас убьют.

— До него добраться надо.

— Вот и добирайся. Давай пистолет, я пока постреляю для отмазки, а ты дерзай.

Секунду подумав, он сунул мне в руки оружие и исчез в темноте. После первого выстрела, я повалилась на спину и больше уже не стреляла. Встала на четвереньки и ходко затрусила к окну. Как раз успела увидеть исчезающие в нем ноги Алексея в тяжелых ботинках — значит, не застрял. Это меня удивило и несказанно обрадовало. Вытянув руки, я рыбкой нырнула в спаситель ную темноту.

Обошлось без увечий: Алексей подхватил меня и поставил на ноги. После темноты в кустах в подвале было даже светло: где-то впереди горела лампочка. Тут Алексей меня еще больше удивил: поднял с пола решетку и аккуратно на окно пристроил — крепилась она подобием засова. После чего взял меня за руку и, осторожно ступая, повел подальше от окна.

— Где ты ее нашел? — шепотом спросила я.

— Нашел! — разозлился он. — Я на нее брюхом упал. Между прочим, больно.

Подвал был огромный. Мы взяли левее, надеясь выбраться к противоположной стороне здания и, если повезет, покинуть подвал через такое же окно. Это оказалось делом нелегким. Окошко, через которое мы сюда проникли, выходило в коридор между сараями, разбросанными в столь замысловатом порядке, что придерживаться нужного направления возможным не представлялось. Зато количество всяких закутков, тупиков и переходов вселяло надежду, что сам черт нас здесь не отыщет.

Где-то впереди вдруг вспыхнул свет. Алексей шагнул влево, увлекая меня за собой, протиснулся в узкую щель и опять повернул влево. Мы оказались в полной темноте. Свет сюда не проникал, а проход был таким узким, что напомнил мне средневековые замки: мы сможем держать оборону довольно долго. При условии, что нас попросту не забросают гранатами… В этом смысле рыцарям было легче.

И тут мы услышали голос. Я вздрогнула и затаила дыхание.

— Чеснок! — звал кто-то. — Слышь, Чеснок? Куда полез, офонарел, что ли?

— Здесь они, больше им деться некуда.

— Ага…

рванули за соседний дом и поминай как звали. Слышь, Чеснок…

— Да заткнись ты…

— Тут недели не хватит… Посидим в машине, покараулим. Куда им деться?

— Ты заткнешься?

— Черт с тобой, я дальше не пойду! Ищи, следопыт.

Говорили, казалось, совсем рядом. Я прижалась спиной к кирпичной кладке, стиснула руки, с ужасом понимая, что сейчас закричу, просто потому, что очень боюсь. Я слабо всхлипнула. Алексей нашел мою руку, сжал ее и прошептал:

— Не бойся.

Он вплотную придвинулся и обнял меня, а я обхватила его руками за шею, вздохнула, собравшись то ли реветь, то ли смеяться, а он прижимал меня к себе все крепче, все настойчивее, и я тянулась ему навстречу. Мне честно казалось, что это отстраха, и в голове блуждали всякие глупые мысли про двоих на пустынной земле и прочая чушь в таком же духе, но руки его вдруг стали другими, и не защиты теперь я ждала от них. Я чувствовала его губы сначала на шее, потом на лице и наконец на губах, и мне хотелось смеяться, потому что страх исчез и было наплевать на тех, за стеной.

Не могу сказать, как долго нас искали. Выла милицейская сирена: как видно, кому-то из жильцов стрельба все же помешала спать, и он сигнализировал куда следует. Неожиданно и совершенно отчетливо донеслись два выстрела.

— Опять стреляют, — усмехнулась я. Алексей что-то невнятно пробормотал, а может, и вовсе меня не слышал. А я засмеялась: мне нравился этот подвал, кромешная тьма и даже стрельба за окном.

— Надо как-то выбираться, — сказал он и добавил весело:

— Хоть и не хочется.

Я глупо хихикнула в ответ и принялась шарить руками по земле.

— Ты чего? — спросил Алексей.

— Одежду ищу.

Он присел рядом с намерением мне помочь, несколько раз наши руки соприкасались, от чего во мне разливалось приятное тепло.

— Вот черт, ничего не видно, — вздохнул он обреченно. — Каких деталей недостает?

— Основных, — ответила я.

— Платье имеется, остальное — мелочи.

— Некоторым легко говорить, — проворчала я, хоть и была с ним согласна.

— За руку держись и вперед, — сказал он.

Тут вновь вернулся страх: на какое-то мгновение показалось, что нам никогда не выбраться из каменного мешка. Но Алексей ориентировался здесь каким-то непо стижимым образом, и через несколько минут мы оказались возле того самого окна, через которое сюда попали.

Прислушались: тишина как на кладбище. Где-то бесконечно далеко просигналила машина. Алексей выставил решетку, прислонил ее к стене и, используя вместо ступеньки, выбрался из подвала. Я испуганно замерла. Через минуту, показавшуюся мне вечностью, я опять увидела его. Он протянул мне руки и извлек меня из подвала.