Строптивая любовь
Шрифт:
Она погрузила пальцы в его мягкие волосы и прошептала вслух его имя.
Сердце ее было готово выскочить из груди.
Кил застонал. Не в силах больше сдерживаться, он сорвал с нее одежду и на руках отнес в постель.
– Возьми меня, – прошептала она срывающимся голосом.
Дрожа от нетерпения, она прижалась к нему всем телом, и они слились в единое целое, забыв обо всем на свете.
Наконец в полном изнеможении они оторвались друг от друга.
– О Жюстина! – выдохнул Кил.
Она поцеловала его покрытое испариной плечо.
– Как же я по тебе соскучилась!
Он
– Ты нужна мне, – мягко произнес Кил, – ты мне просто необходима. Глубоко вздохнув, он снова заключил ее в объятия, нежно целуя рассыпавшиеся в беспорядке волосы. – Там, в Норвегии, твой образ преследовал меня постоянно, что бы я ни делал, чем бы ни занимался! И я все время думал, думал… Меня прямо-таки раздирали противоречия. То поражался, как меня угораздило влюбиться в такую забавную мордашку, то приходил к выводу, что я вовсе не люблю тебя, что это абсолютно невозможно. Ты, такая беспомощная и сварливая, такая смешная и мужественная, не выходила у меня из головы. Я даже спать стал плохо. Вот что ты со мной сотворила! Может, ты прибегла к помощи гадалки и приворожила меня?
Жюстина молча покачала головой. Говорить было трудно, слезы душили ее, ей с трудом верилось в его слова. Неужели это правда? А Кил все никак не мог выговориться.
– На Мадейре меня снедала ревность. Никогда в жизни я никого не ревновал, мне это чувство было неведомо, вот я и вел себя как полный идиот. Сегодня я был готов прикончить на месте того, кто свистнул на верфи. Ты моя, только моя, и никому другому не позволено смотреть на тебя. Знаешь, я раньше никогда не был собственником. А теперь – в кого я теперь превратился? В развалину, в полное ничтожество! И духовно и физически!
– Ну, насчет физической развалины ты погорячился, – запротестовала она.
Губы Кила затрепетали от удовольствия.
– Повтори еще раз.
– Что именно – что я тебя люблю?
– Угу.
Она улыбнулась и с чувством произнесла:
– Я люблю тебя, я хочу тебя, ты мне необходим. Доволен?
– Очень.
– Что же ты мне можешь на это ответить? – лукаво поинтересовалась Жюстина.
Кил смущенно пробормотал:
– Я люблю тебя, Жюстина. – Он на секунду отвернулся, но тут же вновь посмотрел ей в глаза. – Я никому никогда не говорил этого, поверь. Мне уже тридцать шесть, связей у меня было достаточно, но мне и в голову не приходило произнести такие слова, а теперь мне хочется прокричать их на весь мир, чтобы все на свете знали о том, что я тебя люблю. И если ты немедленно не прекратишь прижиматься ко мне, я за последствия не отвечаю.
Жюстина шевельнула бедрами, в ответ Кил простонал:
– О Боже, что ты со мной делаешь, испорченная девчонка! Погоди-ка. С какой-то тигриной грацией он поднялся и подкрался к двери. Прислушавшись, он запер дверь на ключ и ухмыльнулся: – На всякий случай.
– Предосторожность, по-моему, немного запоздала, тебе не кажется?
Кил рассмеялся и по-мальчишески озорно юркнул к ней под бочок. Жюстина, усевшись на коленки, перевернула его на спину. Она жадно вбирала в себя глазами это великолепное тело, легонько
– Как же ты хорош, – задумчиво проговорила она. Ее ладонь скользнула вдоль лодыжки к бедру. – Потрясающие ноги, я никогда таких не видела.
– С дразнящей улыбкой она продвинула руку выше. – Какой чудесный, восхитительный, мускулистый живот. Упрямый подбородок, тонко очерченный нос, чуть-чуть надменный правда, но тем не менее утонченный. И совершенно потрясающие глаза. Волосы, конечно, немного отросли, но мне кажется, что я смогу к этому привыкнуть.
Кил поймал блуждающую по его телу руку и прижал ее к губам.
– Я так счастлив. Жюстина внезапно посерьезнела.
– Я правда тебе нужна? Ты не шутишь. Кил? Это так неожиданно для меня.
– Могу себе представить! Ой-ой! Больно!
Она погладила его по тому месту, по которому только что шлепнула.
– Так тебе и надо! – Упиваясь нахлынувшим счастьем, она попросила: Скажи что-нибудь обо мне.
Кил засмеялся и притянул ее к себе.
– Помнишь, там, на Мадейре, я тебя разбудил. У меня тогда родилась совершенно безумная мысль. Я подумал: а если у нас родится ребенок, какого, интересно, цвета будут у него глаза? Зеленые или фиалковые?
– А вдруг карие? – Тон ее мог показаться легкомысленным, просто она старалась скрыть свои истинные чувства. Ребенок? Их ребенок? Боже, она об этом и не подумала. Реальность его появления на свет теперь была абсолютно возможной. – Кил! – нерешительно выговорила она.
– Что, милая?
– Ты любишь детей?
Его как пружиной подбросило в воздух, отчего Жюстина буквально оказалась на полу.
– Боже мой, любимая, у нас будет ребенок?
– Ну не сейчас же, успокойся! – Она снова вскарабкалась на кровать. Я спросила так, на всякий случай, если…
– Ты же не предохранялась, так?
– Да, – несколько обеспокоенно произнесла она. – Я как-то об этом не думала.
Он шутливо обхватил голову руками и закачался из стороны в сторону.
– О! Какой ужас! Я тоже не подумал об этом! М-да, – заявил он, кончив ломать комедию, – о цвете глаз нашего младенца, похоже, мы узнаем раньше, чем рассчитывали.
– И это не станет для тебя ударом?
– Нет, черт возьми, совсем не станет. Назвался груздем, полезай в кузов. Повязан по рукам и ногам! – Заметив, что Жюстина нахмурилась, он улыбнулся и обнял ее. – Ну, стоит ли так печалиться, я уверен, что из меня получится замечательный отец, поверь мне, дорогая!
– Не это волнует меня.
– А что тогда? Ты не хочешь стать матерью?
– Да нет же, совсем не то.
– Ну же, детка, поделись со мной, поделись с папочкой, что волнует твою головку?
Вот это-то «поделись с папочкой» и понравилось ей, как это ни странно. В голову только никак не лезли объяснения, да и вообще мысли ее смешались. О чем говорить? Он ведь ни словом не обмолвился о грядущей свадьбе, сказал только, что любит ее. Одно из другого, конечно, не следовало, можно и без оформления брака жить вместе. Но ей-то хотелось именно мужа, отца своего ребенка. Только как же ему сказать об этом? Жюстина вздохнула и начала издалека: