Строго 18+
Шрифт:
Наверное, отчасти потому, что он всегда так себя вел. Позволял себе слишком много, в то время как я держала себя в рамках, оставаясь преданной и послушной. Поэтому меня так сильно ломает от свободы. Рушится фундамент, на котором целых шесть лет строилась моя жизнь.
Раздавшийся стук в дверь заставляет меня подскочить на диване. Сердце трепыхается в груди как голубь, пойманный в силки. На часах всего восемь утра. Кто это может быть?
Стук повторяется, настойчиво, почти раздраженно.
Стуча зубами от непрекращающегося озноба,
Натянув первое попавшееся худи, я выхожу в коридор и заглядываю в глазок. При виде мужского силуэта тело напрягается сильнее, но потом я узнаю в нем соседа с третьего этажа и поворачиваю замок.
Грузный мужчина лет сорока в спортивных трико окидывает меня неприязненным взглядом.
— Кобеля своего бешеного усмири, — не удосужившись поздороваться, бросает он. — Мне тут на хер не нужны такие концерты. Еще раз такое повторится — ментов на тебя натравлю.
Я сдавливаю дверную ручку с такой силой, что будь она живой — заорала бы. Да причем здесь, черт возьми, я?! Почему он хочет натравить полицию на меня, а не на Костю? Потому что безопаснее разбираться со мной, чем с ним? Ровно так же вел себя тот придурок из Родена. Не сумел поставить на место равного себе и переключился на меня.
От воспоминаний об моем позорном увольнении к вискам приливает гнев. Фу. Какие же они трусы. Слабохарактерные чмо, как правильно выразился Данил.
— Во-первых, не тыкайте мне, — цежу я, от возмущения подаваясь вперед. — Я вижу вас во второй раз в жизни. Во-вторых, что вам мешало вызвать полицию, когда Костя был здесь? Вот на него бы и натравили, вместо того, чтобы угрожать мне. В-третьих, сестра сказала, что предлагала вам написать заявление, но вы отказались. А что так? Вы только с женщинами такой смелый?
Насупившись, мужик бормочет что-то неразборчивое и переминается с ноги на ногу. Я удерживаю его взгляд пару секунд, после чего демонстративно захлопываю дверь перед его носом.
Сжав ладони в кулаки, я смотрю на свое отражение в зеркале. Вены гудят под напором разогретой крови, глаза возбужденно мерцают. У меня наконец получилось дать отпор. Вот и отлично. Сколько можно быть мячиком для битья?
Визиту соседа удается отвлечь меня от болезненных мыслей о Косте, но те возвращаются снова, стоит мне вернуться в гостиной и упереться взглядом в развороченные мешки. Он изувечил лишь часть вещей — очевидно те, что первыми попались ему под руку, и к тому же вернул все украшения. Стало ли мне от этого легче? Ничуть. Стало только хуже. Он явно не преследовал цели уязвить, а просто хотел избавиться от любых напоминаний обо мне.
Я поднимаю коробку, в котором хранится кольцо, купленное в Испании, и бережно кладу ее на полку стеллажа. Едва ли я когда-то его надену — скорее всего со временем сдам в ломбард.
Чтобы себя отвлечь, я снимаю телефон с зарядки, чтобы позвонить Тее и как следует поплакаться, и вижу пропущенный вызов от Арины. Звонила три минуты назад.
Игнорируя ускорившееся сердцебиение, нажимаю «перезвонить». Что ей нужно? Хочет поделиться тем, как ее муж сдал меня Косте?
— Алло.
— Привет, Диан, — голос Арины звучит приглушенно. — Как твои дела?
— Мои дела… — Я смотрю на разбросанные по полу вещи. — Средне. Как твои?
— Слушай, хочу спросить… Извини, если лезу не в свое дело… Просто Эрик переживает за Костю… Он в последнее время сам не свой. У вас с ним совсем… все?
— Эрик переживает за Костю, — повторяю я. — Видимо поэтому он ему так быстро доложил ему о том, что видел меня с Данилом.
— Я просила его этого не делать. Но ты же знаешь: Костя его лучший друг. У тебя все серьезно с этим парнем?
— Он мой друг. Единственный, кроме сестры, кто меня поддерживает. Вы все переживаете за Костю, но никто даже не подумал спросить, как чувствую себя я.
— Извини, я просто не хотела тебя тревожить… — бормочет Арина. — И конечно мы оба за тебя переживали… Эрик сказал, что вы в день рождения Кости сильно поругались…
Из глаз вытекают слезы унижения. Она знает. Я чувствую… Она в курсе причины, по которой мы с Костей расстались.
— Мы не просто поругались. Костя повел себя отвратительно со мной. И после всего разъезжает со шлюхой Надей… А вчера прислал мне вещи с припиской о том, что я блядь.
— Он тебя любит, Диан… Ты лучше других знаешь, какой он вспыльчивый. Просто злится, потому что не знает, как с тобой помириться… А Надя… Ну ты же знаешь, что она какая она прилипала. Вряд ли у них что-то было…
Если еще недавно я чувствовала себя слабой и захлебывалась виной, то сейчас неожиданно начинаю злится. На Арину. Пусть мы не были лучшими подругами, но подругами точно были. Я всегда поддерживала ее в ссорах с Эриком, хотя многие из них были высосаны ей же из пальца, часами слушала скучные рассказы об их детях, и по просьбе Арины сопровождала ее в походах по магазинам, даже когда совсем не хотелось.
За три недели она ни разу не удосужилась поинтересоваться, как я, но стоило дело коснуться Кости — сразу ринулась разведать, что за парень со мной был.
— Спасибо за звонок, Арин, — чеканю я, стиснув смартфон так же крепко, как недавно — дверную ручку. — Косте достались очень верные друзья. О себе я того же сказать не могу. Ну ничего. Со временем найду новых.
32
Данил звонит ровно тогда, когда я запихиваю в стеллаж последнюю пару обуви. Испорченные вещи я выкинула, но и того, что осталось, хватит мне еще лет на двадцать. При условии, что я не разжирею.