Стриптиз
Шрифт:
Пьер вышел из лимузина и распахнул заднюю дверцу. Первым вылез конгрессмен, держа в руках длинный тонкий коричневый сверток. Следом выбрался Дэррелл Грант, не слишком твердо державшийся на ногах; при этом он несколько раз грохнул концом своей клюшки о стенки машины. Последней вышла Эрин, осторожно ступая на высоченных каблуках. Пистолет она по-прежнему держала в руке; Пьер дал ей еще небольшой фонарик.
Дэррелл Грант пожаловался, что кишечник у него переполнен газами, и сказал, что лучше
– Останешься, останешься. В багажнике. – Эрин указала зажатым в руке пистолетом. – Пьер, приготовьте будуар для мистера Гранта.
Гаитянин повиновался. Он открыл багажник и задвинул вглубь какие-то лежавшие в нем вещи, чтобы было не так тесно.
– В багажнике? – Дэррелл Грант с размаху хлопнул конгрессмена по спине. – Я же говорил тебе, что она убийца по натуре!
Дэвид Дилбек выглядел встревоженным.
– Эрин, у меня не слишком здоровое сердце.
– А у кого оно здоровое? Давай, Дэррелл, залезай в багажник, – и она направила ему в лицо свет фонарика.
– Ты что – собираешься пристрелить меня? – Он слабо хихикнул. – Мне что-то не верится.
– Давай, забирайся, – повторила Эрин. – Полежи, вздремни.
Дэррелл Грант тяжело привалился к крылу автомобиля.
– Знаешь, мне до смерти хочется спросить у тебя кое-что. Как ты это делаешь? Я имею в виду – как ты можешь трясти своими прелестями перед чужими мужиками? – Он презрительно ткнул в конгрессмена концом клюшки для гольфа. – Перед такими вот старыми чокнутыми хрычами. Просто не представляю, как ты можешь.
– Все дело в музыке, Дэррелл.
– А на мужиков что же – тебе наплевать? Ни за что не поверю!
– Все мужчины самонадеянны.
Дилбек жалобно простонал:
– Мне срочно нужно! Я не могу больше!
Эрин взмахнула фонариком в сторону зарослей тростника.
– Ну, так иди и делай, что тебе надо.
Дилбек заковылял туда, на ходу расстегивая джинсы.
– Никогда не представлял, что ты способна заделаться стриптизершей, – пьяным голосом пробормотал Дэррелл Грант. – Полная потеха.
– Это ведь из-за тебя на моем счету ничего не осталось, – ответила Эрин. – Мне приходилось платить адвокату.
– А потом ты, небось, думала: там, в этих заведениях, мужиков сколько угодно. Можно подмазываться к ним по-всякому – ерошить волосы, поправлять галстук, говорить: «Ах, дорогой, как хорошо от тебя пахнет!» Но неужели ты сама-то не заводишься от всего этого?
– Это просто работа. Игра.
– А ты просто ледяная баба!
Из зарослей тростника послышался шум мощной струи. Орошая плантацию, конгрессмен крикнул через плечо:
– Я правда люблю ее!
– Старый кретин, – пробормотал Дэррелл.
Эрин улыбнулась.
– Всякое
– Знаешь, что я думаю? С ним ты просто отводишь душу – измываешься над ним за меня.
– Что-то, как я погляжу, ты сегодня просто битком набит разными теориями. – Ничего себе проповедь, и от кого – от вора, крадущего инвалидные коляски! Залезай в багажник, – прикрикнула она. – Тебе ведь так нравится эта машина.
Дэррелл не обратил внимания на ее слова.
– Я не откажусь от Анджи. Так и знай: из-под земли вас обеих достану! Куда бы вы ни спрятались. – И, шагнув мимо нее, направился к тростниковым зарослям.
– Стой, Дэррелл! – Эрин навела на него одной рукой пистолет, другой – фонарик.
Ее бывший супруг обернулся, и в луче фонарика она увидела его ухмылку.
– Ты не убьешь меня. Меня – отца твоего единственного ребенка!
Эрин заколебалась. Но, когда она представила себе, как он отрывает головы куклам Анджи, ее рука крепче сжала пистолет.
– Ты сказал судье, что я недостойна звания матери. Ты правда так считаешь?
– Господи, да эти юристы наговорят чего хочешь! Ты вечно все принимаешь близко к сердцу. – Он умоляюще раскинул руки, и железный наконечник его клюшки блеснул в луче фонаря. – Ты была хорошей матерью, черт тебя побери! Точно так же, как я был хорошим отцом. А эти крючкотворы налопотали там черт-те чего...
В этот момент Эрин поняла, что не выстрелит. Да это было и не к чему: Дэррелл Грант – уже человек конченый. Свихнувшийся, искалеченный, скрывающийся от закона, он был уже историей. Убивать его просто незачем.
– Иди сюда, – позвала она. – У меня есть кое-какие планы на твой счет.
– Как засадить меня за решетку? Нет уж, большое спасибо, умница ты моя, мать твою за ногу. – Он издевательски помахал рукой и двинулся дальше.
Эрин вспомнила совет Шэда насчет пистолета: когда сомневаешься, стреляй во что-нибудь – во что угодно.
Она дважды выстрелила под ноги Дэрреллу Гранту. Шуршание тростника поглотило треск выстрелов. Она услышала, как ее бывший муж выкрикнул:
– Сука! Сука!
Когда она навела луч фонарика на то место, где он стоял, его уже там не было: лишь из зарослей доносился треск, словно сквозь них проламывался олень. Она медленно описала лучом круг и в конце концов обнаружила конгрессмена, нервно застегивающего ширинку джинсов.
– С тобой все в порядке? – спросил он, выбираясь из гущи тростника.
Пистолет, зажатый в руке, показался Эрин горячим, чуть ли не раскаленным. «Черт с ним, с Дэрреллом, – подумала она. – Может, наступит там на какую-нибудь гремучую змею».