Стриптиз
Шрифт:
Астра уставилась на меня, не моргает.
— Это ужасно. Ужасно… — и повторяет это слово как заведенное.
— И не говори.
— Не смешно, — кривит губы, уголки сползают вниз. — И все? А приват?
Этот танец я вспоминать не хочу. Не осталось места, куда бы он не хотел притереться. Все было очень близко, катастрофически. И запах его — смесь какого-то резкого одеколона, выпивки и дешевых сигарет. Неприятно было. Я отворачивалась от него, а он не понимал. Касался плеч, хотя я просила руки держать при себе.
Но
— Был и приват. Он… пару раз касался меня. А мне это не нравилось. Чувствую теперь себя использованной.
— Использованный бывает только презерватив. Его дважды уже не наденешь. А женщина только затроганной, — вставляет свое замечание Зарина. Она из яркой стриптизерши превращается в обычную женщину. Макияжа уже нет, волосы убраны в обычный хвост.
— Тогда я была затроганной. И это отвратительно, — кричу я. — Хочу домой, — устало произношу. Опускаюсь вниз, голову кладу на колени. Глаза закрывать нельзя — рискуешь заснуть.
Я думала раньше сильно уставала. Приходила со смены и заваливалась спать до обеда. Каждая клеточка была выжата до максимума. А сейчас она не только выжата, она испорчена и уже начала гнить. И гниение это необратимо.
Я одеваюсь в привычный спортивный костюм, в котором и приехала, и выхожу из здания. Парик пока на мне, макияж смою дома. Я отчаянно не хочу, чтобы хоть кто-то знал какая я. Образ, созданный мной, останется закрепленным за стриптизершей Нинель. Не хочу иметь с ней ничего общего.
??????????????????????????Астра плетется следом. Зевает на ходу и морщится, стоит нам выйти на улицу. Солнце ярко светит.
— До завтра? — Астра меня обнимает, проводит рукой по волосам. Странная она все-таки.
— Да. До завтра, — прощаемся. Я подхожу к своей машине, та зазывно мигает.
Вскидываю голову к нему. Оно ясное. Ни облачка. Чистая голубая гладь. Дышу глубоко.
По чуть-чуть я начала свыкаться с мыслью, чем я занимаюсь теперь. Это просто работа, где нужно чуть больше позволить другим. И себе в том числе.
Внушаю это себе, заталкивая все чувства на задворки. Понимаю, что они никуда не денутся. Скорее всего, чем дальше я буду их задвигать, тем сложнее будет мне потом. В один прекрасный день я взорвусь вулканом. И это не про крышесносный оргазм. Это будет смертельное и убийственное действие.
Тру ладони друг о друга. Они все еще холодные. Щеки горят, грязное тело ждет прохладных капель. А руки… даже пальцы тяжело согнуть.
Я чувствую, что сзади кто-то подходит, дышит шумно в затылок. Этот кто-то берет прядь черных волос, рассматривает ее.
Мне не надо поворачиваться, чтобы узнать его. Горький табак, но в нем есть какая-то сладость. Олег раньше увлекался сигарами. У них специфический запах, ничего общего с обычными сигаретами.
Мне так и хочется сказать, что раньше ты пах по-другому. Закусываю внутреннюю часть щеки.
Главное молчать. Не болтать. Не выдержу, если он все-таки узнает во мне ту Нинель.
Это же он меня так звал. Только звучало это нежно и ласково. А сейчас…
— Домой не торопишься, — говорит уверенно. Слова только растягивает.
По спине прокатывается холодок. А следом и мурашки. Меня всю от него потряхивает. Запах его, другой, аромат, другой. Я же не знаю уже этого человека. Он чужой. А чужой должно равняться опасности.
Но мое тело так не думает. Грязное, облапанное сальными взглядами считает, что человек, стоящий за моей спиной, самый желанный объект.
— Почему же? Очень. — Не терпится добавить, что меня дома дочка ждет. Сопит еще, наверное, сны видит. Хочу вдохнуть запах ее волос. Так настроение поднимается и чувство, что на все готова ради нее.
— А что тогда стоишь и в небо смотришь? — он сам поднимает взгляд наверх. Всматривается.
Делаю два вдоха. Хочу спросить его. На языке вертятся вопросы.
— Та девушка в зале, которая была с вами… Она? — жена? Любовница? Кто? Боже, неужели я это хочу у него спросить? У меня нутро жжет только от мысли, что он опять несвободен, а смотрит в мою сторону. Нельзя же не понимать, что он хочет меня. Сильно. До ходящих желваком и крепких кулаков.
Он закусывает нижнюю губу и улыбается. Я как дура наблюдаю и хочу сама закусить его губу. Желание возникает внезапно и резко. Убираю руки за спину, чтобы ненароком это не повторить.
— Знакомая.
А как с ней трахаться, Ольшанский? Хорошо? А со мной как было?
— Оливкой вы ее так и не покормили. А она ждала.
Я украдкой следила за ними и ловила на себе жгучие взгляды Олега. Он так и не перестал смотреть за мной. От его взглядов становилось неуютно. Потому что я с другим мужчиной. Голая. А мышцы сводит от него. Мудака.
— Главное, что покормил тебя. Вкусно было? — провоцирует. Губы пылают. Он словно опять коснулся их и провел пальцем по границе. Облизываю и смотрю на Ольшанского.
Безумно хочется поцелуя. Короткого. Только касание. Легкое, но уверенное.
Даже привстала на носочки.
А потом вспомнила. Я стриптизерша, а он мой начальник. Он мой бывший любовник, а я простая девчонка из бара. У нас ничего общего и быть не может.
— Я больше люблю маслины.
И ты об этом должен был знать. Слова эти колют язык.
— Понял. В следующий раз будут маслины. У меня в кабинете.
— Что? — смотрю и не могу поверить. Его взгляд кажется сейчас очень тяжелым. Он давит на меня. Превращаюсь в щепку — сгорю, никто и не заметит.