Стриптиз на гонках
Шрифт:
Лулу привалилась к мужу и снова заснула, что, с моей точки зрения, было только к лучшему, если учесть, что при нашей последней встрече она смотрела на меня через прицел дробовика.
Я вышла наружу, щурясь от яркого солнечного света. Боюсь, мне не скоро удастся забыть не слишком эстетичное зрелище, которое являла собой эта пара. Я снова стала рассуждать вслух:
— Что сделал бы на моем месте полицейский? Стал бы рассуждать логично. Он сказал бы: “Не думай об этой уродливой наготе, наш мир вообще не слишком красив, в нем полным-полно всякой гадости. Лучше сосредоточься на деле”.
Я стала обходить боксы других команд. Время ленча давно наступило,
— Есть не обязательно, тебе нужно только задать пару вопросов, — напомнила я себе.
И я бы так и поступила, если бы не посмотрела в сторону ворот. Но я туда посмотрела, и взору предстала зло-вещая картина: детектив Уилинг и с ним пятеро копов в форме спецназа. У меня не было никакой возможности вернуться и предупредить Роя Делла. А после того как я увидела выражение лица Уилинга, встречаться с ним мне тоже как-то расхотелось. Поэтому, спрятавшись за угол закусочной, я вспомнила о другой своей цели: поболтать с некой брюнеткой.
— Это тебе должно понравиться, — подбодрила я себя и стала подниматься по металлической лестнице.
В крошечной приемной в лицо мне ударил холодный воздух, ноги по щиколотку погрузились в густой ворс роскошного ковра. Я словно попала в другой мир, тот, где гонки проходили не на грунтовом треке, а на дорогом высококачественном бетоне.
Из кабинета, где сидела брюнетка, донесся крик.
— А мне плевать! — надрывался мужчина. — Я тебе говорю, как обстоит дело и как оно должно обстоять. Делай то, что я говорю!
Похоже, учтивый Микки Роудс потерял свое хваленое самообладание.
— А я вам говорю, что у меня есть диплом бухгалтера, я в этом деле разбираюсь, это неправильно!
Моя соперница защищала свой интеллект — вот уж чего я от нее никак не ожидала! Выходит, она заняла принципиальную позицию.
— Я плачу тебе за то, чтобы ты выполняла мои указания! — кипятился Микки.
— Вот что я вам скажу, — голос брюнетки был не намного тише, — если бы я не установила, что сумма подсчитана неверно, ваша бухгалтерия показала бы еще большие убытки, чем они есть на самом деле! Сказали бы спасибо, что я нашла деньги!
— Чушь собачья, — заверещал Микки. — Эта цифра неправильная!
— Кажется, один из нас рехнулся, и это не я! — возразила брюнетка. — Нас осаждают кредиторы, людям не платят по нескольку месяцев, я обнаруживаю средства, а вы мне заявляете, что их на самом деле там нет! И что вы за бизнесмен после этого, скажите на милость?
На этот вопрос я могла ответить: бизнесмен, который занимается отмыванием денег. Подпольный бизнесмен, один из тех, кем бы мог заинтересоваться Нейлор. Я прошла дальше по коридору и проскользнула в кабинет Микки. Теперь голоса звучали громче, я слушала спор и одновременно осматривалась. Если у Микки были финансовые проблемы, то на обстановке кабинета это никак не сказывалось. Кожаный диван, письменный стол вишневого дерева, восточный палас на полу. Хотя Роудс и содержал всего лишь жалкий грунтовой трек, вкус у него определенно был.
— Так с начальником не разговаривают! — прогремел Микки.
Но брюнетка не спасовала:
— Что ж, моя сестра работает в полиции, она вам растолкует, что я могу подать на вас в суд за словесное оскорбление!
Микки сразу сменил тон:
— Я не хотел тебя
— Завтра ничего не изменится, — пробурчала брюнетка.
— Возможно, — согласился Микки. — Чем твоя сестра занимается в полиции?
Голоса приблизились, как будто Микки и брюнетка вышли в коридор и направились в мою сторону. Я лихорадочно оглядывалась, думая, где можно спрятаться, сердце забилось так громко, что почти заглушило голоса. Одну стену комнаты целиком занимали раздвижные двери.
— Господи, прошу тебя, пусть это будет шкаф! — шепотом взмолилась я, бросаясь к дверям.
За ними и правда оказался шкаф. Я спряталась и стала слушать дальше.
— Она работает в патрульной службе, — говорила брюнетка, — в третью смену. Не самый удобный вариант, но пришлось его выбрать, чтобы ее не обвинили в семейственности.
— В семейственности? — с тревогой переспросил Микки.
— Ну да, наш отец — заместитель начальника управления.
Я услышала вздох, но он прозвучал неправдоподобно близко, почти над самым моим плечом, это явно не мог быть вздох Роудса. Чья-то большая ладонь зажала мне рот, огромная рука обхватила меня за талию, одновременно прижав мои руки к бокам.
— Не двигайся! — прошептал мужской голос. — Молчи, иначе мне придется сделать тебе больно.
Толстяк. От него пахло жареным луком. Здоровяк прижал меня к стене встроенного шкафа, и мы вместе стали медленно опускаться вниз, пока не сели на металлический чемодан или ящик. Должно быть, я вздрогнула, когда мои бедра соприкоснулись с холодным металлом, а может, просто испугалась до полусмерти, но Толстяку это не понравилось. Он вдруг зажал мне нос пальцами, в то время как ладонь по-прежнему закрывала рот. Стало нечем дышать.
— Если будешь трепыхаться, только быстрее потеряешь сознание, — прошипел он. — Не двигайся, тогда я дам тебе вздохнуть.
Я замерла. У меня звенело в ушах, легкие распирало. Он убрал пальцы с моего носа, и я жадно втянула затхлый воздух.
Микки вошел в кабинет и, судя по звуку, стал набирать номер.
— Алло, это я. Нет! Нет! Денег пока нет, но мы все равно продолжаем, как было намечено. — Микки помолчал, слушая собеседника. — Да мне плевать! Я вот-вот получу кучу денег. — Микки снова замолчал. Толстяк напряженно прислушивался и, наверное, не заметил, что сжал меня еще крепче. — Но чтоб это было в последний раз, понял? — продолжал Микки. — Слышать ничего не хочу! У меня своих забот хватает. Просто привезите товар, я обо всем позабочусь. Деньги меня любят, это я вам точно говорю.
Микки бросил трубку и вздохнул.
— Черт! “Папочка — заместитель начальника”, — передразнил он. — Надо же, только подумаешь, что настал твой черед прокатиться, как обязательно кто-то появится и уведет пони!
В шкафу было невыносимо душно и с каждой секундой становилось все хуже, сильно пахло жареным луком и застарелым табачным дымом. Я пыталась сдержаться, честное слово, пыталась, но волосы на ручище Толстяка щекотали мне нос, а тут еще этот запах… словом, я чихнула. Звук получился короткий и не очень громкий, но этого оказалось достаточно. Микки перестал разговаривать сам с собой и открыл выдвижной ящик стола. Из-за толстого паласа на полу его шагов не было слышно, но мой тюремщик и без того понял, что последует дальше. Он выпрямился и встал, прикрывшись мной, как живым щитом. Дверь шкафа распахнулась, и я оказалась чем-то вроде бронежилета Толстяка под дулом пистолета Микки.