Стриптиз на дорогах
Шрифт:
– Не встревай, – поморщился старшина, – никакая она не пьяная – что, я не вижу, что ли… А вот насчет того – сумасшедшая или нет… – он недоговорил.
Он помолчал немного и добавил:
– Я сам с вами с ума сойду. Ничего не понимаю… Вот скажи мне, – обращаясь к Саше, спросил он, – как ты могла доехать почти до города от того места, где произошла поломка на неисправной машине.
– Она не совсем неисправная, – проговорила Саша, – я не знаю, как это объяснить… Я ведь не специалист. Она сначала была сломаная, а потом починилась…
– Сама собой?
– Ну…
Старшина глубоко вздохнул, подумал немного и голосом смертельно усталого человека попросил:
– Документики ваши, пожалуйста, гражданочка. И на машину тоже – документы.
Саша метнулась к машине, покопалась в бардачке и своей сумке, принесла старшине то, что он требовал.
Старшина изучал Сашины документы так долго, что она уже начала сомневаться – хорошо ли он владеет грамотой.
– Так, – проговорил наконец старшина и протянул Саше документы.
Не сводя с него глаз, она прижала бумажки к рукам.
– Так вы арестуете этого типа? – спросила она, готовая разрыдаться снова.
– За что? – сощурился старшина.
– Как… За то, что он называл себя не своим именем, за то, что он обманул и похитил Эльвиру Максимовну… Я же вам все рассказала!
– Значит, вы утверждаете, что этот человек, – старшина ткнул пальцем в привалившегося к борту своего джипа Эдика, – похитил вашу подругу? Это точно он? Вы ничего не путаете?
– Ничего! – твердо проговорила Саша. – Как я могу что-то перепутать? Я хорошо его запомнила – у него лицо запоминающееся. И нижняя челюсть как у крокодила…
Эдик крякнул и обеими руками пощупал свою выдающуюся челюсть.
– Значит, так, – с каждой секундой пузатый старшина становился все строже и строже, – сейчас вы, гражданочка, садитесь в свою красивую машину и едете отсюда куда подальше. Понятно?
Саша от неожиданности на минуту онемела.
– А… в чем… дело? – едва получилось выговорить у нее.
– А дело в том, – отчеканил старшина, – что этого вашего Эдика я очень хорошо знаю. Городок у нас маленький, так что все люди на виду. Кстати, зовут этого человека вовсе не Эдик, как утверждаете вы, а Семен Борисович. Как имеет полное право утверждать он…
Эдик, оказавшийся Семеном Борисовичем, ухмыльнулся и отвесил Саше галантный поклон.
– Во-вторых, – продолжал старшина, – ваша история про поломанную машину тоже не кажется мне убедительной. Выглядит она вполне исправной, а если принять во внимание то, что вы без помех доехали на ней почти до города, – так оно и есть. Примите еще к сведению, что машины сами собой не ломаются и уж точно – сами собой не ремонтируются…
У Саши опустились руки.
– Я не знаю, чего вы добиваетесь, – закончил старшина, – но, как представитель власти, приказываю вам убраться куда подальше. Все понятно?
Саша теперь и сама не была уверена, точно ли этот одетый в драную джинсу человек с выделявшейся из общего барельефа лица нижней челюстью сегодняшним утром взялся подвезти Эльвиру Максимовну.
– Но, товарищ старшина, – заговорила она, – так или иначе, моя подруга пропала! Вы все равно должны объявить розыск!
Старшина
– Если вы и вправду разминулись со своей подругой, – проговорил он медленно, – езжайте туда, где вы договорились встретиться, и ждите ее там. Она, наверное, и сама уже ждет вас… Ничего с ней страшного произойти не могло. Если она вообще когда-нибудь существовала… – неожиданно добавил он.
Саша не знала, что сказать на это. Она так и стояла рядом с машиной Эльвиры Максимовны, держа в руках документы, и молчала.
А когда оба автомобиля – патрульный и джип – скрылись в палящем мареве, ноги ее подкосились, и она опустилась на горячий асфальт.
«Что же теперь делать? Что случилось с Эльвирой Максимовной? Как относиться к тому, что Эдик действительно вовсе не Эдик, а Семен Борисович? Причастен ли он к тому, что Эльвира Максимовна исчезла?..»
– Да что со мной! – закричала на саму себя Саша. – Ведь я сама – своими глазами видела, как Эдик увозил мою Эльвиру Максимовну… А полчаса назад он вел себя так, будто первый раз меня видел. И милиционер, который, кстати, его хорошо знает, верит ему. Да я сама ему чуть не поверила. Но сейчас… Нет, не могла я перепутать. Семен Борисович – это и есть Эдик. А Эдик – и есть Семен Борисович. Черт, не может же быть у этого Эдика двойника… Или так – не может быть двойника у Семена Борисовича… У меня ум за разум заходит, – жалобно проговорила Саша и посмотрела на себя в зеркало в салоне автомобиля, в котором она вот уже полчаса сидела и пыталась привести в порядок свои мысли – сидела на том месте, где всегда находилась Эльвира Максимовна, – за рулем.
Зеркало отразило обрамленное встрепанными волосами заплаканное лицо с красными полукружьями под глазами. Саша заметила, что губы у нее мелко дрожат. Странно – она этой дрожи не ощущала, пока не увидела себя в зеркале.
На панели управления Саша вдруг заметила сигареты Эльвиры Максимовны.
«Надо же, – подумала Саша, – так торопилась уехать с этим Эдиком… или не Эдиком, что забыла свои сигареты, без которых и пяти минут прожить не может…»
Саша рассеянно повертела пачку в руках, потом вынула сигарету и неумело прикурила от одной из множества зажигалок, валявшихся в бардачке.
И тут же закашлялась. Она курила пятый или шестой раз в жизни – все предыдущие случаи по принуждению своих клиентов, которых либо возбуждала женщина с сигаретой, либо им просто не хотелось курить в одиночку.
Неожиданно сигарета успокоила взвинченные, как до отказа намотанная на барабан проволока, нервы. Саша докурила сигарету до самого фильтра, швырнула окурок в окно и ладонью разогнала по салону синий дым.
– К черту, – проговорила она таким голосом, которым, кажется, никогда еще в жизни не говорила, – тот старшина был всего-навсего дорожный инспектор. Что он мне может сделать? Мне нужно ехать в город и обращаться непосредственно в милицию – к тем людям, которые этим занимаются. Они обязаны помочь.