Стрингер. Летописец отчуждения
Шрифт:
— Дурак!!!
Мордастый усатый мужик хотел было газануть, но Смертин грубо распахнул дверь и нырнул в салон. Рука водилы полезла под сиденье.
— Стой, — умоляюще посмотрел на него Алексей. — Я заплачу… Мне надо…
— Ты рожу свою видел?
Стрингер провел ладонью по лицу, чувствуя на лбу и щеках корку запекшейся крови.
— Проблемы, — мученически заломил он губы. — Тебя они не коснутся, обещаю. Я заплачу. Помоги, а?
Водила недоверчиво на него посмотрел:
—
— В Киев, а лучше в Москву. Сможешь отвезти меня до Москвы?
Сейчас это был лучший выход. Никаких вокзалов, никаких аэропортов. Просто сесть и двигаться вперед, ни о чем не думая.
— Беглый? — сдвинул брови мужик, косясь на дробовик.
— Да нет… Журналист я, — Смертин дернул из наплечного кармана помятую корочку собкора. Он умудрился сохранить все документы, и даже паспорт, который непросто было пристроить в специальный непромокаемый карман комбеза.
— Со стволом не возьму.
— Да и хрен с ним!
Смертин широко размахнулся и закинул «Benelli» на обочину.
— Умойся, — протянул «полторашку» мужик. — А то менты на первом же посту тормознут. Мне бы домой пожрать заехать…
— По пути все купим, — фыркнул стрингер, размазывая по щекам теплую воду.
Он тут же юркнул в салон и старался оттуда больше не вылезать, чтобы, не дай бог, его не вытолкнули на улицу. — Я вдвойне заплачу. Три штуки баксов устроит? Штуку сейчас, остальные на месте.
Алексей специально набивал цену, чтоб водила немного успокоился, почувствовав сладковатый запах халявы.
Мужик долго молчал, прикидывая в уме варианты, а потом согласился:
— Устроит, — хлопнул он себя по коленке, будто подписался на самую большую авантюру в своей жизни. — И куда ты так торопишься?
— Домой, — улыбнулся Алексей. — К сыну.
— Ты здесь? — сухо спросил Семецкий, присаживаясь на поваленный ствол.
Сталкер мог не спрашивать, потому что и так знал, что контролер был рядом.
— Он ушел?
— Да… Ну и как тебе умирать? — улыбнулся сталкер.
— Неприятно. Я еще никогда не умирал.
— А теперь представь, что мне приходится каждый день, — поморщился Семецкий. — Ее дар, который стал проклятием. Журналисту она сделала подарок поприятней.
— Быть может, скоро это закончится.
— Ну да… Только я бессмертен.
— Это был твой выбор.
— Нет, это Монолит сделал такой выбор. Зона загадала желание вместо меня!
— Вот только не начинай опять про неправильно исполненное желание! Монолит — не джинн. Я объяснил это журналисту, теперь могу объяснить тебе. Да ты и так все понимаешь!
Семецкий все понимал. Он загадал
Семецкий не стал бессмертным в том смысле, какой он вкладывал в понимание этого слова. Он просто не мог умереть.
Сталкеру показалось, что контролер улыбается.
— Нет ни одного человека, который не попытался бы воспользовался единственным в жизни шансом, узнай он, что это уже получилось у другого. Как только человек увидит пример, он сразу побежит за своим счастьем. Стадный инстинкт. Ты ведь тоже стал своего рода примером, Семецкий? Все в Зоне знают, что ты дошел до Монолита, все знают, что это возможно, и идут.
— Да уж, — горько вздохнул сталкер.
— Стоит только узнать, что дошел и получил свое один, как туда ринется вся толпа. И чем больше людей будет знать, тем больше их полезет. Поэтому Зона выбрала журналиста и сделала его своей частью. Как когда-то сделала своей частью тебя.
— Кто-то в итоге просто уничтожит Монолит.
— У них не получится, им это не позволит человеческая природа. Невозможно.
— А он все равно ушел, он смог ее обмануть… В отличие от меня, — довольно рассмеялся Семецкий, стараясь хоть чем-то поддеть контролера.
— Конечно, он и должен был уйти. Журналист уже давно выполнил свою миссию. К тому же дух передал ему часть Монолита. Настало время появиться еще одной Зоне. Дух хорошо умеет убеждать таких простачков… И вообще, кто тебе сказал, что, чтобы быть частью Зоны, необходимо обязательно находиться внутри?
— Меня одно всегда интересовало, — решил воспользоваться разговорчивостью контролера сталкер. — Почему именно мы? Почему я? Почему ее выбор не пал на кого-нибудь другого?
— Потому что проще всего манипулировать людьми, истово, до фанатизма, преданными своим целям или идеалам. Они могут разрушить мир быстрее, чем любой самый последний подлец.
— Так вы меня отпустите? Мы же договаривались… — с надеждой спросил сталкер.
— Я не вправе ничего тебе обещать. Ты знаешь, у кого найти все ответы.
Семецкий уткнулся взглядом в ползущего по тонкому стеблю слизня.
— Хочешь, я тебя убью? — предложил контролер.
— Не стоит. До полуночи еще есть время. Мне надо подумать.