Стрингер. Летописец отчуждения
Шрифт:
После купания в ледяной воде Алексей чувствовал себя как заново родился. Только шея по-прежнему не отпускала, а в затылок будто кто-то воткнул несколько игл. Стрингеру казалось, что там засело нечто инородное, не принадлежащее его телу. Ощущения были странные и мерзкие.
Уже через полчаса они с Петро сидели в погребе. Группа готовилась выходить. Рябой в очередной раз спорил с Вечным.
— Я тебе говорю, что надо к бару пробиваться, — наседал старикашка. — Вон и найденышу туда надо.
Рябой отрицательно мотал головой, размашисто жестикулируя. Изрытое оспинами лицо сталкера раскраснелось:
— Не дойдем. Лучше вернуться.
—
Рябой зло топнул ногой и сел завтракать.
— Без стволов через лес? — прошамкал он с набитым ртом. — Лучше сразу застрелиться.
Заяц молча уплетал тушенку. За ночь он, казалось, совсем осунулся и еще больше похудел. Едва прикрытое длинными волосами ухо сталкера горело красным пятном, под глазом расползся фингал.
Старик настоял на своем. Группа прорывалась по широкой, разрезанной сеткой оврагов пустоши к видневшейся на горизонте кромке леса. Кое-где можно было петлять по высоким насыпям, но зачастую приходилось лазить и по дну глиняных провалов. Местами они густо поросли камышом. Некоторые вообще превратились в небольшие болотца, щедро собрав дождевую воду. Заданный Вечным темп выдерживали в группе не все.
Рябой материл себя за сговорчивость. Старик, конечно, опытный сталкер, но идея казалась авантюрной. К счастью, вся живность куда-то пропала. Не видно было ни собак, ни кабанов, только вездесущие крысы иногда с писком выбегали из-под ног.
Журналист не расставался с камерой. Ружье он отдал Петро, сразу предупредив, что только на время. Рябой еще в погребе объявил, что поведет группу, но Смертин предпочел ему здоровяка. Сталкер даже расстроился, но виду не подал. Он, естественно, думал, что ему бы ствол пригодился больше.
Ведущим быть всегда удобно и безопасно. Только ведущий назначает тех, кому идти первым, а кому замыкать, выбирает маршрут и отдает приказания всем членам команды. Его авторитетное мнение ставит точку в любом споре. В итоге маршрут навязал Вечный, а дробовик попал в руки колхознику. Ничего у Рябого не клеилось, поэтому он с самого утра был на взводе.
— Впереди «жарка»! — крикнул здоровяк.
Ровный выжженный круг между двух чахлых берез и без того было хорошо видно. Рябой шикнул, чтобы Петро не орал. Не хватало еще почти безоружным привлечь хищников.
Небо заволокли свинцовые тучи. Вечный смотрел на них с опаской, время от времени цокая.
— Чего такое? — не выдержал Рябой.
— Если начнется дождь, то мы в этой глине по уши завязнем.
— Да и хрен с ним, главное, ни на кого не нарваться.
Рябой сплюнул тугую слюну и закурил.
Все чаще глаза мозолили проржавевшие БТР-ы, БМП и «Кировцы». На фоне изрытой глубокими ямами местности техника смотрелась диковато.
— Откуда все это тут? — спросил Рябого стрингер, стараясь снять общие планы.
— Тут бойня была. Наверное, самая страшная в Зоне.
Рябой невольно вспомнил историю, которую рассказал ему Че, когда сталкер гостил в бункере компьютерного червя.
После первого выброса, от которого, собственно, и появилась Зона, со стороны ЧАЭС хлынули полчища мутантов. Откуда они появились, до сих пор так никто и не узнал. Может, из параллельного измерения, а может, и из недр самой станции. Именно на этом поле им дали единственный серьезный отпор. Причиной решительного настроя людей были видневшиеся справа корпуса НИИ «Прибор».
До леса оставалось совсем немного. Рябой скатился по крутой глиняной насыпи, пробежал по краю здоровенной лужи и ринулся на штурм отвесного склона. Стрингер не отставал. Заяц решил в овраг не спускаться. Он самонадеянно понесся в обход, дальше по взгорку, тараня густые кусты терновника. Силы захотел сэкономить. Петро крикнул ему в спину, чтобы вернулся, но Заяц не отреагировал.
Вся группа собралась наверху, а отмычки все не было. Рябой напряженно глядел на кусты, но они даже не шевелились, словно никто туда вообще не залазил.
— Я посмотрю, — вызвался Алексей.
— Стой, — вяло скомандовал Рябой.
Но стрингер уже быстрым шагом возвращался к тропе, проложенной Зайцем. Сталкер побежал за ним, а потом и вовсе обогнал. Ведущий он все-таки или тварь дрожащая?
У густых кустов терновника, ощетинившегося неестественно крупными колючками, датчик аномалий Рябого ничего необычного не фиксировал. ПДА тоже. Сталкер, чтобы не поколоться, спрятал ладони в рукава куртки и плавно раздвинул ветви.
Заяц висел на противоположной стороне узкого глубокого провала, держась побелевшими пальцами за толстый кривой корень. У самых подошв отмычки переливался «студень». Губы несчастного мучительно скривились. Он грустно посмотрел на Рябого, читая по его глазам приговор. Терновник образовал вокруг ловушки настоящий забор, так что добраться до Зайца было практически невозможно.
«Студень» — это вам не игрушки. Слизень, конечно, пострашнее будет, потому что еще и ползает, но «студень» дольше жрет. Разные они бывают. Какие мутные, какие синие или фиолетовые, какие даже розовые — под слизня косят. Этот был прозрачный. Стоит только сорваться, и три дня ада Зайцу гарантировано, потому что «студень» его проглотит, но не сожрет сразу — будет долго цедить, как взбалмошная дамочка дорогой коктейль в баре. Зайца ожидала незавидная участь.
— Не достать! — хлопнул в сердцах по коленке Рябой.
— Я попробую, — просунулся вперед Смертин.
— Стой! Сейчас края осыпятся и полетишь вместе с ним.
— Надо же что-то делать!
Рябой торопливо перебирал в уме варианты. Шансов вылезти живым из ямы со «студнем» не больше, чем в одних тапочках завалить химеру. Хорошо еще, что «студень» дремал. Это было видно по ровной, гладкой как стекло поверхности. Если бы тварь не спала, то давно бы уже тянулась к жертве своими желеобразными щупальцами.