Стреляющие горы
Шрифт:
— Давай.
Нуралиев стучит медным кольцом о медную пластину — калитка открывается почти тут же. Луч фонаря выхватывает из темноты элегантно одетого мужчину в накинутой на плечи куртке.
— Не ошиблись ли, почтеннейшие, домом? Али Хусейн никого сегодня не ждет.
— Не ошиблись. Милиция с проверкой документов. Проводи к хозяину.
Меркульев с бойцами входит во двор следом за Нуралиевым:
— Все двери — под охрану. Александрович и Бабиков — за мной.
Мужчина, открывший
— Кто такие?! — начал возмущаться Турок. — По какому праву вы врываетесь в мой дом ночью и с оружием. Я — миссионер фонда «Всех Святых» Али Хусейн. Я несу слово добра и мира правоверным и помогаю страждущим духовно и телесно.
— Вы задержаны. Дом, между прочим, не ваш, а подполковника Нуралиева. Вот, познакомьтесь с хозяином. О своей же миссии вы расскажете следователям, в руки которых мы вас и передадим.
А в это время Хасан кошачьей походкой крался по тайному ходу. Вот и ступени, всего — четыре. Поднялся и осторожно сдвинул тяжелый щит, присыпанный сверху землей, на которой рос куст. Прислушался. Донесся приглушенный топот, затихший у забора.
Мелькнула мысль: «Кто-то предал! Неужели сам Турок? Ничего, разберусь!»
У крыльца дома раздалась команда: «Всем во двор!» Территория вокруг дома оживилась, послышались голоса пограничников и задержанных боевиков. Тогда Хасан отодвинул щит дальше и ящерицей выполз в кустарник. Вновь прислушался. Тихо. Вернув щит на прежнее место, бесшумным шагом охотника заскользил меж кустов. До спасительного леса — метров тридцать. И тут предательски хрустнула под ногой сухая ветка. Хасан замер, присел за куст, но по нему уже успел скользнуть луч мощного фонаря.
— Стой!
Хасан рванулся вперед, петляя между кустов и деревьев. Автоматная очередь срезала ветки слева от него, другая тоже прошла мимо. Бросок — и он оказывается в густом подлеске, ломится через него уже напролом, словно заяц, убегающий от лисы, перемахивает через поваленные деревья.
А сзади — Османов и Абдуллаев. Именно они, находясь в секрете, засекли Хасана. Подбежали к ёрнику, высветили смятые и поломанные кусты, сквозь которые продирался Хасан. Доложили по радиотелефону Меркульеву:
— Неизвестный вынырнул, словно из-под земли. Уходит лесом. Разрешите преследовать?
— Преследуйте, — разрешил капитан и приказал Александровичу и Бабикову, охранявшим входную дверь в дом:
— Оба — со мной. Осмотрим местность за оградой и — в погоню. Османов и Абдуллаев идут по следу. Думаю, что это Хасан.
Меркульев доложил обстановку Лоськову и связался с ближайшей заставой:
— Беглец, предположительно Хасан, уходит
— Вас понял.
— Оповестите соседей справа и слева. Хасан — бывший охотник. Он может резко изменить маршрут. Я двигаюсь в сторону границы, не тратя время на поиск следов.
Ни автоматные очереди за забором, ни стремительность, с какой покинул двор Меркульев с Александровичем и Бабиковым — ничто не внесло сумятицы в действия оставшихся пограничников и бойцов «Вымпела»: каждый оставался на своем месте, обеспечивая безопасность работы следователей. Один из них уже начал допрос Турка. Тот продолжал возмущаться:
— Вот мой паспорт. Я не имею понятия ни о каком джихаде. Я — миссионер фонда «Всех Святых».
— Как вы оказались в этом доме?
— Фонд направил меня сюда для того, чтобы я нес священное слово правоверным в горных аулах. Дом куплен на мое имя, имя потомка славного рода Али Хусейна, преданного единственно спасительной вере.
— Есть подтверждение?
— Да. Вон в той шкатулке.
Турок поднимается, чтобы взять шкатулку в нише, но следователь резко останавливает его:
— Сидеть!
— Я не собираюсь предпринимать что-либо, противоречащее закону.
Не обратив внимания на заверение Турка, следователь задал новый вопрос:
— Вы содержали гарем из несовершеннолетних. Где он?
— У меня, на моей родине, есть гарем. Через год моя миссия закончится, и я с великим наслаждением обниму своих любимых жен.
— Вы отрицаете насильственное удержание для своего ублажения несовершеннолетних?
— Отрицаю. Никаких несовершеннолетних я не держал и не помышлял об этом.
Следователь попросил стоявшего за спиной Турка бойца:
— Позови подполковника Нуралиева, истинного хозяина этого дома.
Нуралиев не вошел, а ворвался в комнату, набросился на Турка:
— Где моя дочь, вонючий шакал?!
Турок пожал плечами и, демонстрируя всем своим видом возмущение, обратился к следователю:
— Избавьте меня от оскорблений. Я — миссионер, а не насильник. И еще я прошу связаться с моим фондом. Его руководство должно знать, что вы покушаетесь на священное, богоугодное дело, которое я делаю.
— Вам такая возможность представится. Всему свое время. Пока же мы вас задерживаем.
Предварительный допрос Турка закончен, и его уводят в женскую половину, как раз в ту комнату, где дорогим ковром прикрыт вход в подземелье.
Оставшись вдвоем с Нурапиевым, следователь предлагает:
— Поприсутствуйте на допросах.
— Конечно. Я советую вызывать боевиков по одному.
— Иначе мы и не допрашиваем. Беда только в том, что у нас нет возможности развести их всех по отдельным комнатам.