Стреляющие горы

Ананьев Геннадий Андреевич

— Этого вряд ли хватит.

— Наши покровители рады помочь нам в трудный час, но они попали под жесткий контроль. Все их финансовые дела просвечиваются насквозь.

— Разве у них нет других путей доставки денег, оружия и боеприпасов?

— Пообещали в ближайшее время решить вопрос. Основным источником средств остаются наркотики. Героин самого высокого качества будет в основном идти, как и прежде, из Афганистана через Таджикистан. Это — главный канал. Активизируют и второй канал — пока он был запасным — через Иран, по Каспию в Астрахань, оттуда — в центр России.

Главным образом, в Москву и Подмосковье.

— Но на устройство надежного канала через Каспий потребуется несколько месяцев, а нам оружие и, особенно, боеприпасы сейчас нужны! Нужны деньги, чтобы оплачивать службу воинов Ислама.

— Не горячись! Я думаю, есть еще один путь: захватить оружие и боеприпасы у самих неверных. И деньги тоже. От мер устрашения отступников и неверных следует переходить к более решительным действиям. Нужно организовать нападение на крупный город. Это должно принести джихаду тройную пользу. Пополним казну, запасы оружия и боеприпасов. Нагоним страх на неверных и свернувших с прямого пути Аллаха — пусть помнят, что всех их ждет неминуемая расплата. И, что не менее важно, возвысим свой авторитет в глазах наших спонсоров. Когда они увидят, что не напрасно тратятся деньги, то станут с большим усердием искать пути финансирования джихада. И, я в этом уверен, найдут их в самое ближайшее время. Есть ли у тебя возможности нанести подобный удар?

— Конечно, достопочтенный шейх, у меня есть свои люди почти по всей Чечне, особенно в Предгорье. Есть и город, в котором можно заявить о себе и есть чем поживиться. В нем — пограничный отряд, районное управление милиции с арсеналом оружия, управление ФСБ, гражданский и военный аэродромы. На аэродромах, правда, пока моих людей нет, но скоро будут.

— Тогда — действуй! Аллах благословит тебя. А у меня получишь любую поддержку, — отхлебнув из пиалы, Турок вернул разговор к самой больной теме: — Я вот чего опасаюсь. Если кто-то из моих связных, посланных за деньгами, попал в руки неверных, — не станет ли он разговорчивым? Думаю, лучше мне сменить дом. Здесь слишком много такого, что не вяжется с обязанностями скромного члена общественной организации и может насторожить незваных гостей, если они вдруг пожалуют сюда.

— Вряд ли стоит с этим спешить — ведь на случай тревоги есть надежное убежище в горах. А отсюда нетрудно уйти незамеченным: и бункеры готовы, и тайный ход. Нужно только выставлять дозоры на всех дальних подступах, чтобы они смогли вовремя предупредить тебя об опасности.

— Я это уже сделал.

— Тогда у меня есть еще один совет, почтеннейший. Следует убрать рабов, если они всё нужное сделали.

— Я ждал твоего прихода. Не мне же, шейху, этим заниматься.

— Благослови!

— Правоверный, принесший в жертву неверного, отпускает себе много грехов. Так учил нас наш учитель, святой Ваххаб. А если правоверный безгрешен, он отрешается от будущих грехов.

Они еще обсудили, откуда может исходить угроза и какие меры принять, чтобы ее предотвратить. Но у них даже мысли не возникало, что она зарождается у них под боком. Боевик, который узнал в одной из плененных девочек

племянницу Рамзана, всё же рассказал ему об этом.

Засаду устроили у дороги перед аулом. Место удобное: всё вокруг — как на ладони, и дорога просматривается на довольно приличное расстояние. Разговаривали не таясь.

— Похоже, Турок почему-то в штаны наклал. Со всех сторон обложился засадами, как подушками. Интересно, с чего бы?

— Из Панкисси, — пояснил Рамзан, — связные, посланные за деньгами, не вернулись. Только я дошел. Боится, что, если попадут в руки неверным, могут выдать его. Хотя вряд ли.

— Если бы я попал в плен, то не стал бы держать язык за зубами, — напарник Рамзана понял, что сказал лишнее, и умолк. Как отнесется к этим словам Рамзан? Не передаст ли Турку?

Рамзан и в самом деле насторожился.

— Зачем так говоришь? Может, Турок приказал проверить меня? Скажу тебе: я верен джихаду.

Сначала — ни слова в ответ. Но Рамзан не успокоился:

— Так в чем дело?

— Турок — плохой человек.

— Разве можно так говорить? Он — казначей джихада. Возможно, не только нашего отряда, но и воинов Аллаха во всей Чечне.

— Но для него мы, чеченцы, — мусор. Слуги. Рабы его.

— Он рискует своей жизнью ради нашей свободы.

— Ради свободы сидеть в засаде, оберегая его похотливые утехи. Он собрал целый гарем из чеченских девочек.

— Шариат не запрещает иметь наложниц.

— Верно, не запрещает. Но только без насилия, по согласию с родителями, — продолжал упорствовать напарник. А потом и вовсе решился на полную откровенность.

— Я знаю, что ты душой и сердцем предан делу джихада. И я был таким — до какого-то времени. Я долго сомневался, смогу ли я тебе сказать правду, не рискуя быть казненным. Хочу открыть тебе тайну, которая вмиг перевернет твое сознание. Правда, я и сейчас не очень уверен, что, услышав мой рассказ, ты не передашь его Турку или Хасану.

— Я не продажная девка. Я действительно предан и шейху, и амиру, но давняя дружба с тобой превыше всего. Говори. Если я даже не буду согласен, тайна, которую ты доверишь мне, умрет вместе со мной. Аллах свидетель.

— Тогда слушай. Вместе с наложницами в гарем Турка была привезена твоя племянница, моя невеста.

— Что-что?!

— Твоя племянница.

— Почему — была?

— Теперь ее нет.

— Отпустили?

— Я просил это сделать, но все побоялись Турка. Но ты не перебивай, а слушай. Она, как можно судить, не захотела покориться Турку — он пырнул ее в живот кинжалом, после чего перерезал горло, как жертвенному барашку.

— О, Аллах! Разве такой изверг может называться правоверным?! Я убью его! Сейчас же!

Рамзан встал, сжимая автомат, но напарник с силой дернул его за полу камуфлированной куртки.

— Ложись. И слушай. У меня другой план мести.

— Какой может быть план?! Только — очередь в живот!

— А дальше что? Мучительная смерть? Я считаю, что нам во что бы то ни стало нужно остаться живыми и выступить свидетелями злодейств. Пусть весь чеченский народ узнает, кто толкает его на джихад.