Стреляющие горы
Шрифт:
— Вот эта — моя. Та, где моя первая наложница, и рядом с ней — для тех наложниц, которых вы мне доставите в ближайшее время. А вот эти две — для вас. Пока не сделаем просторную пристройку, где вы сможете сами разместиться и держать своих наложниц. Под пристройкой будет бункер с тайным выходом за пределы двора. И еще: нужно установить «тарелку» для космической связи, завезти телевизоры и видеомагнитофоны. Рабов пришлет нам Хасан, но и вы не должны сидеть сложа руки. В Панкисси пока ходить не нужно. Остальные задания
Оказалось, что девочка пришла в сознание. Увидев Турка, она вскочила и закричала:
— Не подходи!
Турок закрыл ей рот ладонью, но она продолжала вырываться. Тогда он сдавил ей горло, и только когда она стала затихать, немного ослабил пальцы. Девочка с жадностью начала глотать воздух.
— Я задушу тебя, если ты не пожелаешь стать моей любимой наложницей. Лучше самой сделать выбор.
— Нет! Нет!
Он вновь сдавил ей горло. Так продолжалось несколько раз, пока она не обессилела.
Тем временем Хасан, уведя телохранителей (их было человек двадцать) подальше от своего родового аула, остановился на небольшой поляне.
— Мы идем в Священную пещеру. Она подготовлена для меня. Запасов в ней хватит на год, а то и больше. Свежее мясо станем добывать охотой. Никто, кроме вас, не должен знать, где я нахожусь. Так угодно Аллаху. Жилище горного амира — тайна для всех.
Помолчав, жестом подозвал одного из боевиков. Внимательно всмотрелся в него, словно видел впервые.
— Тебе известен путь в Священную пещеру?
— Да.
Хасан махнул рукой, и все телохранители отошли подальше, чтобы не слышать тайного разговора.
— Твое место — в твоем городе, в районном центре. Встретишься с сыном принесенных в жертву Аллаху. Отступивших от прямого пути, им предопределенным. Скажешь ему, что живы его родители и дочь и что будут жить, если он станет верно служить мне. Он — из начальства районного отдела милиции. Он и сам знает много, но пусть наберет себе в помощь полезных осведомителей. О каждом из них ты должен знать всё. Кого заподозришь в двойной игре, тому отсечешь голову. Но это — в крайнем случае. Когда будешь твердо уверен в измене или возникнет опасность разоблачения. Для себя тоже заведи осведомителей. Для контроля. Исполнив все это, придешь в пещеру и получишь новое задание. Я благословляю тебя именем Аллаха.
— Я сделаю все, что ты велишь.
— В свой дом возвращайся тайно. Готовь подземелье — для склада оружия, боеприпасов и взрывчатки. Привлекай родичей для захвата рабов. Этим ты свяжешь их с джихадом. Они станут не только нашими помощниками, но и участниками всех наших последующих боевых действий.
— Всё так и сделаю.
— Да благословит тебя Аллах!
На вертолетной площадке, к которой подъехали «уазик» и бронетранспортеры сопровождения, Ольгу поджидал генерал Протасов.
—
— Тревожно мне, Алексей Михайлович. Ведь мне рассказал связист заставы, что весь изранен Пров. Живого места на нем нет.
— Раны действительно тяжелые. Только доктор доложил мне, что ни один жизненно важный орган серьезно не задет. Не только жить будет герой, но и в строй вернется.
— Об этом еще подумаем.
— Действительно, сейчас не время об этом. Вот подлечится Пров, соберемся у меня дома и обо всем поговорим. А сейчас прошу в вертолет.
Ожили лопасти вертолета. Сначала медленно, словно спросонок, сделали несколько оборотов и, взбодрившись, взвыли в привычной, стремительной круговерти. Вертолет взлетел. Ольга и генерал с сопровождавшими его офицерами сидели молча — при таком шуме если и захочешь, не поговоришь. Протасов только прокричал Ольге:
— Полюбуйся в иллюминатор.
Она прильнула к стеклу.
Потрясающая картина. Вроде бы, вот она, гора, ощетинившаяся колючими елями, — рукой подать. Казалось, чуть ошибется пилот, и лопасти начнут косить вершины деревьев. Обходя гору, вертолет наклонился на правый борт и заложил довольно крутой вираж. И в этот момент сумрак ущелья разрезала трассирующая пулеметная очередь. Генерал резко оттолкнул Ольгу от иллюминатора.
Вертолет взмыл вверх и, заложив обратный вираж, развернулся и ответил длинной очередью из крупнокалиберного пулемета. Вернувшись на прежний курс, дальше летели без происшествий. Когда приземлились на вертолетной площадке и стали ожидать прибытия машин, Ольга, рассматривая пробоину над иллюминатором, заметила со вздохом:
— Не только в бою можно погибнуть.
— Да, — отозвался Протасов. — Пограничник рискует на каждом шагу. Он постоянно в боевой обстановке. Но, если не мы, то кто еще…
— Но ведь Пров достаточно рисковал, пролил кровь. Ему не в чем себя упрекнуть… если даже он снимет пограничную фуражку.
Генерал понимал настроение Ольги, но все же осторожно возразил:
— Плохо ты, Оля, знаешь своего мужа.
— Может быть. Зато я хорошо знаю себя.
— Ты же по любви, а не на зависть подружкам выходила замуж за красавца лейтенанта. А значит, суждено вам с ним рука об руку идти по жизни.
— И все же…
— Ладно, поживем — увидим. А сейчас поедем ко мне домой. У меня побудешь, пока билет тебе на Москву выправят. В гостиницу не пущу.
— Да я и не возражаю.
— С моей женой поболтаете. Может, поведает она о секретах нашей с ней жизни. Вспомнит, как по заставам кочевали, в клетушках ютились, сколько бессонных ночей она провела. Эх, вернуть бы то счастливое время!