Стреляющие горы
Шрифт:
— Не называй никогда меня моим именем. Я — Турок. Для всех. И для тебя тоже.
— Но под этим именем ты — представитель фонда «Всех святых». Не станешь же ты из этого делать тайну?
— Это тоже тайна для всех, меня окружающих. Те, кому нужно, меня найдут.
— Хорошо. Да будет так.
Тропа вывела их на опушку леса, к крупному горному аулу, поднимавшемуся вверх по широкому ущелью с бегущей посредине бурной речкой. Хасан остановился, вглядываясь в знакомые с детства места.
— Здесь я родился и вырос. Здесь,
Турок хмыкнул.
— Мы оба хорошо знаем, кто предопределил наши пути. Без настоящей поддержки и без денег любое священное начинание ничего не стоит.
— Конечно, правоверные ваххабиты не оставят без помощи своего амира.
— Может быть, — в голосе Турка чувствовалась ирония.
— Позволь, шейх, распорядиться? — попросил Хасан и позвал главу своих телохранителей.
Подошел дородный мужчина с суровым лицом, окаймленным густой черной бородой.
— Слушаю.
— Возьми с собой нескольких человек и пойди в дом Нуралиевых. Знаешь, где?
— Да. Вон, крайний, у самого подножия горы.
— Приведи старика со старухой сюда.
— Но что я им скажу? Как я понимаю, лишнего шума не нужно.
— Верно мыслишь. Скажи, от сына весть. Его посланец ждет в лесу.
— А если у них кто-то есть, с теми как?
— Тоже сюда.
Боевики остались ждать на опушке.
Глава телохранителей по-хозяйски вошел во двор, прошагал к террасе, увитой виноградником. По карнизу террасы — гнезда ласточек, весело щебечущих в саду и винограднике. Старики сидели за столиком на террасе и пили чай. С ними — их внучка, девочка лет двенадцати.
— Салям алейкум, — поприветствовал хозяев дома боевик.
— Алейкум ассалям, — приложив руку к сердцу, ответил белый как лунь старик. — Проходи в дом, гостем будешь.
— Нет времени, почтенный. Ваш сын Керим прислал вестника.
— Зови и его сюда. И он будет нашим дорогим гостем.
— Он не хочет, чтобы его видели в ауле. Ваш сын служит у федералов, а значит, он противник правоверных.
— О, Аллах! Как всё перепуталось. Люди Писания — не враги правоверных. Еще великий улема Беха-Улла писал в «Китабе Акдес», что религия нужна как объединяющее начало. Если же она является причиной раздора, то гораздо лучше ее не иметь. Еще один великий улема Саид Ахмад-хан и его последователь Гулам Ахмад Кадиани проповедовали сближение исламистов с почитающими Писание.
— Не живи прошлым, старик. Сегодня джихад. Как сказано в Коране, особенно в мединских сурах: «Сражайтесь с ними, пока не будет искушения, и религия вся будет принадлежать Аллаху». А еще: «Когда вы встретили тех, которые не веровали, то — удар мечом по шее, а когда произведете великое избиение их, то укрепляйте узы».
— Ты говоришь языком ваххабитов. Они
— Я говорю так, зная, что в этом ауле многие разделяют учение ваххабизма. Они, узнав, что здесь посланец отступившего, могут схватить его и умертвить. Меня с ним вместе. Мы этого не желаем. Ответь мне, согласен ли ты пойти на встречу с посланником твоего сына в лес?
— Да. Возьму только посох.
— Я тоже с тобой, — заявила его жена. — Я тоже хочу слышать слово от посланца моего сына.
— Хорошо, пойдем вместе.
— Можно и мне с вами? — попросилась внучка.
— Ладно. Поможешь бабушке, возьмешь ее под руку.
Шли спокойно. Боевики не показывались, и ничто старика не настораживало. Но когда вышли на поляну, где их ждали Хасан с Турком, старик набычился. Сжал морщинистой ладонью посох и плюнул в сторону Хасана.
— Это ты, вонючий шакал?! Мой сын отомстит тебе.
— Верно, это — я. Я пришел, чтобы вершить суд над отступившими от прямого пути Аллаха.
Подозвал командира телохранителей:
— Уведите дальше в горы и отрежьте им головы, как баранам. Оставьте на съедение шакалам и воронам.
— Подождите, — остановил Турок боевиков, грубо схвативших обреченных. — Эта козочка останется у меня. Я успел соскучиться по женским ласкам.
Глава телохранителей вопросительно посмотрел на Хасана, ожидая его распоряжений. Не подчиняться же тому, кого он знал как рядового боевика.
— Поступите так, как он сказал.
Девочка стала сопротивляться, укусила руку одному из пытавшихся схватить ее, но получила удар по голове и упала. Ее понесли в дом на руках.
Хасан заверил Турка:
— Теперь строптивица не станет сопротивляться. Пока она будет без памяти, ты успеешь овладеть ее невинностью. Но думаю, твоим телохранителям стоит поискать более покладистых юных красавиц.
— Я воспользуюсь твоим советом.
— Прими еще один совет, шейх. Под домом устрой бункер. И вырой тайный выход вон в ту расселину. Рабов я тебе пришлю, сколько нужно. Как закончат работу, перережь всем неверным глотки.
— Мне нравится твой совет. Так и сделаю. Но еще раз предупреждаю: со мной никакой связи, кроме личных встреч. Никаких посланников. Нам не нужны глупые провалы из-за неосторожности.
— Да будет так, — Хасан покорно склонил голову, прижав руку к сердцу. Затем кивнул на прощание и пошагал со своими головорезами в сторону нового пристанища.
Турок же в сопровождении своих советников и телохранителей направился к дому казненных хозяев. Дом оказался довольно просторным, в пять комнат. Но он не был, как принято, разделенным на две половины — женскую и мужскую. Из террасы вовнутрь вела только одна дверь. В одну из комнат уже внесли девочку и уложили на тахту. Турок, заглянув к ней, продолжил осмотр помещений. Одновременно распределял комнаты.