Стреломант. Дилогия
Шрифт:
Я обернулся на Чел.
Девушка преобразилась. Ее длинные волосы резко посветлели, глаза загорелись белым огнем, а за спиной раскинулись два огромных крыла из спресованного воздуха! Даже ногти побелели, и с каждым движением пальцев оставляли за собой тонкий непрозрачный след.
Чел поманила лежащего ничком вора к себе, и его тут же приподняло над асфальтом и потащило к нам. Странно, но он даже не бился и не вырывался, а просто смиренно ждал своей участи.
Когда Чел подтащила его к нам, я вырвал у него из рук лук и осмотрел его. К счастью, повреждений не было.
— Ну
Ворюга злобно посмотрел на меня и ничего не ответил.
— Что с ним делать будем? — спросил я у Чел.
— Разумнее всего будет отпустить. — ответила девушка несвойственным ей глубоким грудным голосом. — Полиция вызвать, оформлять будем несколько часов. Опоздаем на приемную комиссию.
— Тогда отпускай. — я пожал плечами.
Мне было все равно. Главное, что я вернул свой лук.
Чел опустила воришку на землю, и он тут же, не веря своему счастью, метнулся прочь, куда-то в переулок.
Чел проводила его взглядом, медленно возвращаясь к своему обычному облику, и сказала:
— А знаешь, этого бы не случилось, если бы ты не таскал все в руках… Да на приемной комиссии вряд ли будут рады, если ты туда заявишься, тыкая им в носы стрелами.
— Есть предложения?
— Надо купить какую-то сумку, стало быть.
Пришлось вернуться в магазин и прикинуть, что из их ассортимента может вместить в себя лук вместе со стрелами. Такая сумка нашлась, хоть она и не под лук шилась. Она представляла собой просто здоровенную квадратную сумку, которую можно было повесить на плечо, и в которой лук болтался, как одинокий дарг в пустоши. Но делать нечего — так лук действительно был скрыт от любопытных глаз, а ведь именно лук — первое, что выдаст меня из толпы внимательным глазам Ратко, знающим, что им нужно искать.
На то и порешав, мы загрузились обратно в машину и поехали на сей раз уже в приемную комиссию.
Чел продолжала без умолку болтать, но после того, как я увидел ее в деле, это уже не особенно и раздражало. Теперь она действительно производила впечатление той, кто способен меня защитить.
Я перевел взгляд на стрелы и украдкой погладил их гладкие черные древки и упругие пушистые натуральные перья.
Правда теперь я и сам могу себя защитить… И, уверен, на мои методы у Ратко не найдется чем ответить!
Спустя десять минут водитель запарковался возле большого красного здания, фронтон которого подпирали толстые фигурные колонны. К крыльцу вела широкая лестница в полтора десятка ступенек, на которых тут и там сидели молодые ребята и девчонки примерно моего возраста. Где-то они кучковались небольшими группами и оживленно галдели, обсуждая поступление. Где-то наоборот — сидели мрачнее тучи, видимо, мандражируя перед поступлениями. А где-то — снисходительно усмехались, глядя и на первых и на вторых. Эти, надо думать, и не сомневались в своем успехе.
А я? Я сомневаюсь? Ведь по сути я даже не являюсь тем, кто сейчас будет пытаться поступить в академию реадиза. Я — лишь паразит в его теле.
Я прислушался
Я понял, что я волнуюсь.
Я уже забыл, когда я в последний раз волновался. Но сейчас — волновался.
Да к черту! Что может пойти не так?! Все эти дни меня только и убеждали, что у меня нет иного пути, кроме как поступить! Так почему что-то должно пойти не по плану?! Оружие им не нравится?! То, что лук со мной — не нравится?! Так они его и не увидят! Так что к черту этот мандраж, к черту всю эту комиссию, и Ратко, если они сейчас за мной следят — тоже к черту!
Я толкнул дверь машины, повесил сумку с луком на плечо и уверенно пошел вверх по ступенькам.
Глава 24
Поднимаясь по ступенькам из мрамора, отполированного сотнями подошв многих поколений абитуриентов, я невольно выцеплял из окружения куски разговоров окружающих меня парней и девушек. Да что там невольно — я весьма даже активно подслушивал, о чем они говорят, ведь никакого другого способа получить хоть какую-то информацию о том, что меня ждет, не было. Чел, идущая ступенькой ниже, к счастью, в кои-то веки замолчала и не мешала мне.
Только проку от этого было чуть. Потому что абитуриенты разговаривали на какие-то плохо понятные мне темы, употребляя при этом плохо понятные слова, из-за чего и так оборванные куски фраз становились вовсе непонятыми.
— …а он берет и спрашивает у меня — в какой Линии используется техника «Изумрудное перо»?
— …и тогда он тыкает в меня пальцем и говорит «феанор»! Серьезно, у него хватило наглости!..
— … не верил, что я управляю рабочим телом, а не просто проецирую прану! Не верил, что мои наставником был сам Крис Авелон!..
Отовсюду звучали какие-то имена, названия и наименования, которые ни о чем мне не говорили. А вот ребятам, похоже, говорили. Они привычно оперировали всеми этими терминами, что ясно давало понять — вот они какие, настоящие будущие реадизайнеры. Те, кого с детства тренировали и готовили, даже несмотря на то, что ритуал инициации проводится лишь в восемнадцать лет. Эти ребята заранее готовились управлять своим даром, которого у них просто не могло не быть при их-то родословной. Тренировались вхолостую, так сказать, чтобы потом сразу же переложить свою теорию на практику. Да, у них гигантская фора передо мной. Просто потому что им повезло родиться в кланах.
В своих группах-кучках они даже одеты были в едином стиле, в единой цветовой гамме, сразу разграничивая своих и чужих. Когда из дверей здания выходил кто-то новенький, группа в таких же, как у него, цветах, начинала приветственно ему махать, кричать и вообще всячески обращать на себя внимание. А, когда он замечал их и подходил — принимались выспрашивать, как прошло тестирование.
Что характерно — я не услышал ни одного вопроса, прошел ли тот ли иной абитуриент. Словно варианта не пройти не существовало вовсе. Видимо, мир слишком сильно нуждается в реадизайнерах, чтобы еще и отсеивать их. Это хорошие новости.