Стреломант. Дилогия
Шрифт:
И открыл глаза.
Пальцы сжались на поручне, предотвращая падение тела на дно третьего вагона, по ушам ударил надсадный гул электромоторов, и скрежет камней по корпусу снаружи…
А потом откуда-то спереди раздалось громкое шипение и перестукивание железных механизмов. Такое, какого до этого я не слышал.
Звук работы механизмов расцепления вагонов.
Значит, сработало! Панель в третьем вагоне – сработала! Сигнал не просто прошел, Ника его приняла и подтвердила, и сейчас сцепка тягача и следующего за ним вагона рассоединялась!
А значит, через несколько секунд, не знаю точно через
А я все еще в них. И меня это не устраивает.
Не для этого я отказывался от предложения богини!
Я рывком подтянулся на поручне, вставая на него ногами. Оттолкнулся, выпрыгивая вверх, в прыжке вытянул руку, ухватился за острую, согнутую из металлического уголка, ножку кровати, зашипел от режущей боли в пальцах, поспешил закинуть и вторую руку тоже. Подтянулся еще раз, снова рывком, чтобы дотянуться до второй ножки…
И в этот момент сцепка перестала грохотать. Вагон явственно дрогнул и пошел назад, пока еще незаметно, но я знал – его больше ничего не держит. Этот рывок мог значить только одно – тягач сорвался со сцепки и начал удаляться от вагона. От меня.
А я не преодолел даже половины наклонившегося почти под сорок пять градусов вагона!
Но это ничего… Это ничего. Я успею. Я везде успею. Я все успею. Я, мать вашу, единственный в мире стреломант! Я только что вернулся с того света! Вторично! Еще и богиню при этом трахнул! Вы думаете, я тут сдохну?!
Я не сдохну.
В моем теле течет прана реадизайнера, в моих руках – власть над самим временем, в моих силах – все что угодно!
Если вдуматься, у меня есть все время этого мира…
Я вытянул из воздуха стрелу и прямо рукой, без всякого лука, вонзил ее в пол перед собой. Как и следовало ожидать, она легко прошила сталь и засела в полу намертво. Заложенный в нее заряд праны рассеялся по пространству, растекся по вагону впитался в него и сработал, замедляя время.
Вагон почти застыл на месте. Не знаю, что там сейчас происходило в третьим вагоном, а второй почти застыл на месте. Весь, включая внутреннее пространство. Даже сорвавшиеся со своих мест, болтающиеся от стены к стене, вещи – почти застыли в воздухе, едва заметно двигаясь вперед, едва заметно поворачиваясь вокруг своих осей.
Не застыл лишь я. Мои мысли были все так же быстры, мои движения – все так же четки. Я подтянулся на засевшей в полу стреле, ухватился за висящий в воздухе какой-то железный ящик, использовал его как опору, уверенный, что я смогу это сделать, наступил на стрелу ногой, оттолкнулся и прыгнул еще выше, на сей раз отталкиваясь уже от ящика.
Замершие во времени предметы замерли и в пространстве тоже. Касаясь, я не сдвигал их с места, не заставлял крутиться быстрее или даже менять направление вращения. Они были словно монолит… Слегка движущийся под ногами по своей, заложенной еще до использования моего реадиза, траектории, но все же – монолит, как бы странно и парадоксально это ни звучало. Прикидывая скорость и направление движения каждого отдельного предмета, принимая их в расчет и беря поправки, можно было легко карабкаться и прыгать по ним, будто они на самом деле никуда и не двигаются. На мои касания они не реагировали…
Но я этого делать не собирался. Я собирался как можно быстрее и как можно более коротким путем выбраться из зависшего на краю пропасти вагона. Надолго ли он завис? Не знаю. Но, если предположить, что продолжительность действия замедления пропорциональна массе, на которую оно воздействует, и вспомнить, на сколько секунд замедлялись дарги, и переложить это на вес АГАТа…
Ох, нет, не стоит этого делать… Слишком маленькие получаются цифры.
И, тем не менее, почему-то мы еще не падаем. То ли я ошибся в своих предположениях и расчетах, то ли мое личное субъективное время, во время которого я обдумывал все этим мысли, растянулось тоже, но я преодолел уже половину вагона, карабкаясь по боковинам кроватей, а ощущение падения все не приходило. На всякий случай, когда до двери, ведущей к спасению, осталось каких-то три метра, я воткнул в пол еще одну стрелу, чтобы продолжить действие замедления.
Воткнул и понял, что в глазах начинает темнеть. Что-то не так. То ли я тоже выдохся во время боя с Чингизом, то ли это от удара по голове, то ли от того, что я второй раз побывал за гранью жизни… Неважно почему, главне – мне не хватало праны. Спохватившись, я наскоро проверил собственный организм – красный дым в моем теле почти кончился, он испарялся не только через кончики пальцев, как обычно, он буквально хлестал из моей головы и из сердца мощными потоками, будто пытаясь заполнить все вокруг! Еще буквально несколько секунд – и я словлю натуральное истощение и отключусь!
А в моей ситуации это равносильно смерти!
До спасительного выхода – два метра. Если сейчас перекрыть поток праны – я успею? Я выпрыгну?
А если не перекрыть – не вырублюсь ли я раньше, чем преодолею эти два метра?!
В глазах на мгновение потемнело, и я чуть не потерял ориентацию в пространстве.
Это решило вопрос.
Загнав жалкие клочки остатков красного дыма обратно в организм, я закричал и толкнулся ногой от стрелы, вытягиваясь в отчаянно прыжке! Протягивая руку к такому близкому, и в то же время – такому далекому, поручню, до хруста суставов, до треска связок!..
Есть, ухватился, смог! Холодный металл поручня обжег ладонь, я подтянулся, и, не глядя, на одной лишь надежде, что там снаружи все еще твердая поверхность, а не леденящая пустота бездны, выпрыгнул из вагона!
И в тот же момент, когда моя ступня оторвалась от пола вагона, за спиной загрохотало, заскрежетало, и под протяжный вой рвущегося о камни металла, вагоны канули в пропасть. Ничего иного с таким звуком с ними произойти просто не могло.
Но не это было главное, не то, что осталось за спиной.
Главное – то, что было впереди.
Я не знаю, почему Ника не уехала. Я не знаю, как она умудрилась останвоиться ровно в тот момент, когда я отцепил вагоны. Возможно, она даже сдала задом, что помочь мне. В любом случае, задняя дверь тягача, нависающая над пропастью, была прямо перед моим носом.
А под моими ногами была бездна.
Одно мгновение позже – и я бы не спасся. Прыгни я на два сантиметра раньше – и рука моя не достала бы до ручки захлопнувшейся по инерции задней двери.