Стрелок-4
Шрифт:
В этот момент раздалась трель электрического звонка, и Будищев снова взялся за запоры, бурча себе под нос «ты что тросточку забыл?»
— Ой, — испугалась оказавшаяся за дверью Стеша. — А зачем револьвер?
— Маленькая предосторожность никогда не помешает, — ничуть не смутился подпоручик. — Ты что так поздно?
— Я бы не пришла, да только вот…
— Что еще случилось?
— Семка в больнице! — заплакала девушка и уткнулась в грудь Будищеву.
— Почему?
— Прохор его отколотил!
— Какой еще на хрен Прохор?!
— Приказчик в лавке. Говорила я
— А вот с этого момента, попрошу поподробнее, — нахмурился подпоручик.
— Этот Прошка давно ко мне клеился, — сбивчиво начала Стеша, поминутно всхлипывая. — Я его отшила, а он не понимает. А Семка влез, а я…
— Понятно, — остановил поток бессвязных фраз вперемежку со слезами Дмитрий. — Есть только один вопрос, а раньше мне всю эту байду рассказать нельзя было?
Совещание в Главном Артиллерийском управлении, состоявшееся на следующее утро, на первый взгляд являлось простой формальностью. Несомненная эффективность митральез системы Барановского-Будищева, которые с легкой руки одного из изобретателей все чаще называли пулеметами, была самым блестящим образом доказана во время похода на Геок-тепе.
Несмотря на то, что завистники генерала Скобелева стремились всячески принизить значение этой военной кампании, все причастное к нему начальство получило приличествующие их чину и заслугам награды, а посему были настроены весьма благодушно.
В первую очередь, это, конечно же, касалось сидевшего на почетном месте генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича, лично настоявшего на посылке морской батареи в отряд Скобелева, а также его августейшего брата генерал-фельдцейхмейстера Михаила Николаевича. Последний, правда, по уважительной причине отсутствовал, ибо помимо всего прочего, являлся еще и наместником на Кавказе. Однако в деле имелось подготовленное по его личному приказу заключение, о крайней полезности вышеуказанных митральез в войсках, противостоящих иррегулярной кавалерии.
Но главная интрига заключалась не в самом приеме на вооружение, а в масштабах предстоящих закупок. Одни полагали достаточным иметь пулеметы в гарнизонах крепостей, усилив каждый из них противоштурмовой батареей. Другие находили полезным включить такие же батареи в состав артиллерийских бригад, чтобы иметь возможность, придавать их, в случае надобности, линейным войскам. И наконец, третьи, вообще не имели никаких собственных мыслей, а полагались исключительно на благоусмотрение начальства.
Впрочем, имелись у нового оружия и противники. В открытую выступить против двух великих князей они, разумеется, не решались. Но вполне разумно, как им самим казалось, указывали на дороговизну митральез и отсутствие их на вооружении армий других европейских держав. А, кроме того, на огромное количество потребных к ним огнеприпасов.
— Согласно этой ведомости, — вещал с елейной улыбкой на губах генерал Фадеев, — на долю митральез морской батареи во время последней экспедиции в Геок-тепе пришлось две трети израсходованных патронов. Не слишком ли большой расход для казны, господа?
Денежный вопрос всегда был проклятым в вооруженных силах Российской
— К тому же я полагаю, — угодливо глядя на непосредственного начальника добавил полковник Эрн, — что данный поход совершенно не характерен для современной войны.
— Что вы имеете в виду? — прищурился великий князь Константин Николаевич.
— Видите ли, ваше императорское высочество, — заюлил начальник Охтенского полигона, — во время последней войны с турками, митральезы себя проявили не слишком хорошо. О чем может свидетельствовать присутствующий здесь подполковник Мешетич.
Пока шли прения, Барановский с Будищевым скромно держались в сторонке, стараясь не мешать экспертам. Дмитрий, правда, несколько раз порывался вставить свои пять копеек в доводы выступающих, но компаньону до поры до времени удавалось сдерживать эти порывы. Но, наконец, пришел и их черед.
— У вас есть что сказать, господа-изобретатели? — прямо спросил Фадеев.
— Так точно! — по-солдатски ответил ему Дмитрий, оттерев, наконец, в сторону Владимира Степановича.
— Слушаем вас, — благосклонно кивнул генерал, которому явно понравилось, как недавний унтер отпихнул штафирку.[4]
— Ваше императорское высочество, ваши превосходительства, господа — начал свою речь подпоручик, обведя всех присутствующих самым честным взглядом, какой только смог изобразить. — Увы, все новое стоит денег. Пушка конструкции, к сожалению отсутствующего здесь генерала Маиевского, стоила дороже прежних гладкоствольных орудий. Пришедшая ей на смену пушка образца 1867 года еще дороже, а уж про новейшие орудия образца 1877 и говорить нечего. Такова цена за неизбежный прогресс! И возникает совершенно закономерный вопрос, стоят ли новейшие усовершенствования потраченных на них денег?
— Что вы несете? — почти простонал сквозь зубы Барановский.
— Но позвольте спросить, господа, — нимало не смущаясь, продолжал Будищев, — а в какую сумму обошлась казне несчастная экспедиция генерала Ломакина?
— А при чем здесь это? — вылупил водянистые глаза Фадеев.
— А как оценить ущерб репутации, который понесли Русская императорская армия и священная особа государя императора?
— Уж не хотите ли вы сказать…
— Так точно! Именно об этом я и говорю, у покойного генерала Ломакина не было пулеметов, а у нас они были!
— И вы полагаете, что успех похода принадлежит именно этому обстоятельству?
— Я считаю, что победа была предопределена тщательной подготовкой и вниманием ко всем мелочам, в том числе и обеспеченностью новейшим вооружением. В особенности, пулеметами, значение которых трудно переоценить. Текинцы, несмотря на свою несомненную храбрость и фанатизм теряли от их огня множество людей, наши же потери были ничтожны!
«Каково излагает, подлец!» — ухмыльнулся про себя великий князь. — «Ему бы не гальваникой заниматься, а адвокатурой».