Стрела в сердце
Шрифт:
Кэтрин тихо позвала его. Он чуть пошевелил рукой, но глаза не открыл. Она дотронулась до его пальцев, лежащих поверх покрывала, и вышла.
В гостиную она сразу не пошла, а направилась на балкон, выходивший на поле, где проводились состязания. Она ступила на маленький парапет, украшенный деревянной резьбой.
Наступала темнота, воздух был свеж. Она глубоко вздохнула. Кэтрин надеялась найти здесь несколько минут покоя, но дверь за спиной скрипнула, и она увидела темную высокую
— Не говорите, — предостерег ее Рован. — Я знаю, что не должен был за вами идти, но видел, как вы шли сюда, и подумал, что смогу сказать вам несколько слов.
— Да, только побыстрее.
Он кивнул, но продолжал стоять молча.
Чтобы заполнить неловкое молчание, она сказала:
— Не было возможности спросить про Омара раньше. Каким вы нашли его после тюрьмы?
— Думаю, ему там очень нравилось. Кажется, он заставлял Дельфию быть у него на побегушках. Она, наверное, больше Омара рада, что его выпустили.
— Она не говорила мне об этом.
— Он сказал, что она пришла и сама выпустила его, когда загорелась башня. Вовремя, а то он собирался уже не оставить там камня на камне, несмотря на то, что ему нравилось быть там.
— Дельфия рассказала, как он боролся с огнем, боясь его распространения. Кажется, он произвел на нее большое впечатление, что не так уж легко и сделать.
Рован не ответил. Он подошел и стал рядом с Кэтрин у перил. Помолчав, сказал:
— Я думаю, что мне уже пора ехать.
Кэтрин вздохнула.
— Я уже думала о том, когда это случится.
— Раньше было нельзя, вдруг головорезы возьмут и вернутся. Теперь уже навряд ли. Сейчас необходимо подумать о другом: вдруг мое присут-ствие будет сродни спусковому курку для атак на тебя и Жиля? Тогда мне лучше не медлить.
Холодная печаль, никогда не испытываемая раньше, овладела Кэтрин.
— Своим отъездом я предотвращу разговоры.
— Да, — неуверенно сказала она. — К тому же, наверное, вас ждут дела.
— Никакие дела не мешают мне остаться. Но мне не хотелось бы причинять вам еще больше боли, чем я это уже сделал.
— А если я скажу — боли нет?
— Был бы очень рад, — тихо сказал он, — если бы мог этому поверить.
Она не могла удержать его, да и не имела права даже попытаться это сделать. Самое хорошее — отпустить его на свободу.
Вздернув подбородок, она сказала:
— Уверена, что вся боль скоро пройдет. Наверное, будет лучше, если вы не останетесь. Если Жиль проснется и увидит вас здесь, он очень встревожится.
— Нет, этого мы не допустим, — коротко и бесстрастно ответил Рован.
— Нет, — согласилась она, но больше уже ничего сказать не смогла.
— У него есть все, что он заслуживает, —
— Да… конечно. — Она отвернулась от него, чтобы он не мог увидеть ее лицо.
Ночной влажный ветер шевелил волосы Рована и поднимал тяжелые складки юбки Кэтрин. Рован постоял еще немного и ушел с балкона. «La belle dame sans mersi». Я понимаю, что под этим подразумевал Теренс.
Кэтрин не сделала ни одного движения, чтобы удержать его. Она стояла, до боли сжав перила, и немигающими глазами смотрела в темноту. Было такое чувство, будто тяжелый камень лег ей на сердце. Она собрала последние силы, чтобы не упасть — у нее подкашивались ноги. Единственное, что она могла сейчас делать — это дышать. Она не плакала. Только что, в эту минуту, она отреклась от себя.
Когда Кэтрин вновь появилась в гостиной, Рован был там. Должно быть, он сказал всем об отъезде, потому что общий разговор, когда она вошла, велся о том, что пора покидать Аркадию. Она постояла у двери, прислушиваясь к голосам.
— Я уже подумывал о том, что пора уезжать, — говорил Сэтчел своим обычным гудящим тоном. — Счастлив остаться, если смогу быть чем-нибудь полезен, но и не хочу быть помехой.
— Согласна, — поддержала его Жоржетта. — Кроме того, я пообещала принять участие в охоте у Кэвендишей. Я хотела бы помочь Кэтрин, только не знаю, смогу ли.
— А я не хочу, чтобы все это заканчивалось, — печально сказала Шарлотта.
— Никто из нас не хочет, — сурово сказал Алан, — но не вижу смысла в том, чтобы доставлять дополнительные хлопоты Кэтрин и слугам.
— Я бы тоже не хотела, но, несмотря на все несчастья, турнир был таким славным, — продолжала девушка.
Льюис не замедлил подпустить яду.
— О, господи! Странно слышать подобные сантименты от того, кто только недавно на пароходе умирал от скуки. Да совсем не турнир вас очаровал!
— Не знаю, что вы имеете в виду, — еле слышно произнесла девушка.
— Ой! Прекрасно знаете.
— Прекрати смеяться над Шарлоттой! Ты что, никогда не был влюблен?
— Нет, он слишком любит себя, — послышался баритон Перри.
Наступила гнетущая тишина.
— Я… я не влюблена, — почти плача, сказала, наконец, Шарлотта.
— Да будет вам. Почему же вы такими глазами смотрели на нашего храброго и благородного чемпиона? — Льюис злобно засмеялся.
— Достаточно! — жестко прозвучал голос Рована.
— Более чем достаточно, — поддержал его Алан.
— Ладно-ладно. Наверное, я должен попросить у вас прощения, мисс Шарлотта, а то еще придется отвечать за столь невинную шутку. Просто жаль будет умирать за это.