Стрела Габинчи
Шрифт:
Найдя белье хозяина там, где вывешивал, Клаус снял его с веревки и, свернув в узелок, направился было обратно, но вдруг позади себя услышал какие-то странные звуки.
Клаус остановился и, оглядевшись, заметил, что дверь в кастелянтскую приоткрыта. Внутри не было никакого света, но именно оттуда раздавалось это хриплое: бэ-э-э…
Самым верным было бы сбежать и не лезть не в свои дела, но вот блеяние сменилось быстрым бормотанием, а потом снова – бэ-э-э и жуткий хрип, как будто кого-то душили.
Клаус снова
«Иди отсюда, Клаус, иди», – скомандовал он себе, но вместо этого приоткрыл дверь в кастелянтскую и шагнул внутрь, снова погружаясь в царство запахов.
Полынь – это от блох, хвоя – для отдушки белья, а это – черная глина. Она имела жуткий запах, но вычищала самые стойкие пятна.
Хрип сменился бормотанием, а затем резким вскриком потревоженного младенца. Клаус вздрогнул и справа, за плотным занавесом, рассмотрел приглушенный свет лампы.
«Уоу! Уо-о-о-о-о!» – завыло неизвестное чудовище. Клаус сорвал занавес, ожидая увидеть нечто ужасное, однако обнаружил лишь кастеляна, лежавшего на спине с запрокинутой головой.
Он спал и издавал эти ужасные звуки.
Разозлившись, Клаус схватил старика за ворот рубахи и дернул.
– Что же ты так орешь, скотина?! Пошто людей пугаешь?!
– А? Что? Кто здесь?! Простите, ваше благородие! – спросонья заголосил кастелян. Клаус его отпустил и поспешил вон, жалея, что поддался своему любопытству.
77
Пока шел вдоль глухой стены гостиницы, Клаус немного успокоился, а постояв возле крыльца, окончательно пришел в себя.
Теперь вопли кастеляна казались ему смешными, не то что пару минут назад.
Свернув узелок с бельем потуже, Клаус поднялся на крыльцо и вошел в гостевую залу.
Приказчик стоял на своем месте и скрипел пером, выписывая счета на завтра. Из-за дверей рестаранта все так же доносились крики подвыпивших посетителей.
Клаус прошел мимо приказчика и стал подниматься по лестнице, прислушиваясь к ее скрипам и ощущая, как вздрагивают под ним несущие балки.
Внезапно он явственно увидел бюро и стоявшего за ним приказчика, который целился ему в спину из арбалета.
Клаус резко обернулся, но приказчик продолжал мирно скрипеть пером.
«Пригрезилось», – подумал он и быстрее зашагал по лестнице.
«Что за день сегодня, такой взбалмошный? И убить угрожали, и службу нашли, а еще колдун был – серебро вернул…»
Клаус шел по коридору, мысленно готовясь к тому, чтобы наконец закончить на сегодня все дела и уснуть на соломенном тюфяке, не боясь, что среди ночи кто-то опять потревожит.
«Ригард небось уже дрыхнет», – подумал он и уже взялся за ручку двери, когда дверь соседнего апартамента вдруг приоткрылась и он увидел лицо и обрамлявшие его черные волосы в ореоле красноватого
– Как тебя зовут? – спросила она. – Клаус, я угадала? Я слышала, как тебя называл кто-то из твоих спутников.
– Да, мисс, я Клаус.
– Мне нужна твоя помощь, Клаус. Ты не откажешься помочь мне?
– Не откажусь, – ответил Клаус, чувствуя себя так, словно произносит эти слова против воли.
– Зайди.
Она приоткрыла дверь шире, и Клаус понял, откуда это странное свечение – в глубине апартамента горело с полдюжины ламп с красным стеклом, отчего комната выглядела жерлом кузнечного горна.
Едва Клаус вошел в комнату прекрасной незнакомки, волна ароматов розового масла и айги накрыла его, лишив всякой возможности сопротивляться.
Незнакомка отступила в глубь красного света и сказала:
– Иди сюда, не бойся.
Клаус пошел, не отводя взгляда от прозрачной шелковой туники, и чем дальше отступала хозяйка комнаты, тем отчетливее становился силуэт ее тела в подсвеченной лампами тунике.
На большом блюде дымились пучки каких-то трав, от этого дыма у Клауса в горле запершило.
– Кто вы? – спросил он и не узнал собственного голоса.
– Я – Рамунция.
– Рамунция?
– Да. Ну подойди же…
Клаус сделал шаг и остановился, чувствуя, как стучит сердце.
– Прикоснись ко мне…
Она протянула руку, и Клаус подал свою. Ее проворные пальцы побежали до его локтя, вызывая волны мурашек.
Клаус поежился, а Рамунция привлекла его к себе, положив его руки себе на плечи.
– Скажи мне, Клаус, я красивая?
– Вы… Вы очень красивая, Рамунция…
– Значит, я нравлюсь тебе? – спросила она, расстегивая его куртку.
– Да, – ответил Клаус и зажмурился, когда ее руки проникли под рубашку.
– Я лучше, чем твоя девушка? – Рамунция, потянувшись, несильно укусила Клауса за мочку уха.
– Ой! – воскликнул он и отпрянул, но она его удержала.
– Какой трусишка, чуть что – сразу бежать… Ты ведь еще нужен мне, Клаус, и ты сам согласился помочь, помнишь?
– Помню, – прохрипел Клаус, чувствуя, как его тело начинает подрагивать от разгорающегося вожделения.
Рамунция опустилась на кровать и стала медленно заваливаться на подушки, увлекая за собой Клауса, словно паук жертву. Ее глаза вспыхивали красными искрами и поглощали все его внимание, однако Клаус все еще пытался сопротивляться. Тогда Рамунция обхватила его и, издав короткий смешок, похожий на рык пантеры, перебросила к стене.
Дольше сопротивляться он не мог. На пол упали сапоги, потом полетели куртка, рубаха, штаны и исподнее. Клаусу хотелось, чтобы все происходило по его желанию и велению, но совладать с Рамунцией не получалось. Ему казалось, что она его медленно пожирает, расплачивалась путешествием по самым потаенным коридорам замка удовольствий.