Стрела Габинчи
Шрифт:
– Здесь что, птиц совсем нет или они уже спят? – спросил он, когда Клаус уже уловил запах дыма из деревенских труб.
– Спят, конечно.
– Но солнце же еще высоко, – возразил Ригард, указав на густую синь небосвода над макушками елей.
– Стало быть, у здешних птиц натура другая, – пояснил Клаус.
– А как же здесь рыбу в город вывозят, если дорога такая непроезжая? – не унимался Ригард.
– Должно, по воде возят, да и город, может, другой, а вовсе не Слимбург.
– Оно конечно, – согласился Ригард, и какое-то время они
– Ну вот, должно, деревня за тем поворотом! – обрадованно сообщил Клаус и улыбнулся, впервые за последнее время.
– Уверен, что так! – поддержал его Ригард, и они зашагали быстрее.
Перед самым поворотом, на обочине, приятели увидели смятые молодые елочки и размашистый знак в виде косой засечки на стволе столетней ели. Срезанная чем-то острым, еловая кора свисала до самой земли.
– Ишь ты, постарался кто-то, – сказал Ригард.
– Делать им тут нечего, – произнес Клаус, не представляя, кто и как мог нанести дереву такую рану.
А между тем он оказался прав – за крутым поворотом показались первые дома Каркуша и часть другого берега озера, с черной и глубокой водой.
Появились первые живые звуки, прятавшиеся до этого на молчаливой дороге. Скрип весельных уключин на озере, стук молотка, куриное квохтанье и звон цепи.
Первый дом, до которого дошли Клаус с Ригардом, оказался нежилым, с темными окнами и припорошенным пылью крыльцом. Зато уже в следующем жили люди.
– Добрый вечер, хозяин, не подскажете, где дом Гизеллы? – спросил Клаус у старика с всклокоченными седыми волосами, который распутывал расстеленную на траве сеть.
Тот встал с табуретки и, оставив работу, подошел к забору. Затем выглянул на дорогу, идущую к лесу, и, наконец, ответил:
– Четвертый дом вот от того, тесаного…
Старик указал на дом с новой пристройкой, находившийся на другой стороне улицы.
– Спасибо, – сказал Клаус, и они пошли дальше, а старик остался у забора, глядя на разряженных по-городскому чужаков.
– Странный он какой-то, – сказал Ригард. – Ох, а жрать-то как хочется…
– Может, племянница бабушки Орсы нас и покормит, – предположил Клаус. Где-то неуверенно залаяла собака, но тут же замолчала, словно испугавшись собственной дерзости.
– Слушай, а чего у них все заборы поломаны и дома в бревнах? – спросил Ригард о том, что Клаус приметил еще на доме старика, у которого спрашивали дорогу.
Заборы стояли на месте, но они носили следы многочисленных ремонтов. Штакетник был разного размера, а кое-где его обломки оказались сшиты некрашеными досками и жердями.
Основания домов укреплялись бревнами, скрепленными коваными скобами, а ставни на окнах, с набитыми на них толстыми досками, выглядели более чем основательно.
На новых оплетках из бревен на стенах и ставнях то тут то там попадались косые зазубрины, которые Клаус тотчас сравнил со знаком
– Добрый вам вечер, хозяин, здесь ли живет Гизелла, племянница Орсы? – спросил Клаус у молодого человека, который выглядел на пару лет постарше их с Ригардом и занимался тем, что раскладывал по корзинам вываленную на деревянные мостки рыбу.
Отставив корзину, молодой человек взглянул на незнакомцев, потом поднялся на крыльцо и, приоткрыв тяжелую, окованную железом дверь, крикнул:
– Мать, к тебе какие-то городские! Выйди!
И, спустившись, снова занялся сортировкой рыбы.
Вскоре на пороге показалась женщина лет сорока. Она вытирала руки о фартук, внимательно вглядываясь в лица незнакомцев.
– Мы от вашей тети Орсы, – пояснил Клаус. – Она сказала, что здесь для нас есть работа…
– Мы пришли свинью выгнать! – громко объявил Ригард, которому надоели эти полунамеки.
Разбиравший рыбу молодой человек резко поднялся, и они с матерью обменялись быстрыми взглядами.
– Ну, входите, – сказала хозяйка.
Клаус отворил расшатанную калитку, и они с Ригардом прошли во двор.
– Поднимайтесь в дом, а ты, Рой, позови старосту.
Молодой человек вытер руки о ветошь и пошел через палисад к соседнему дому.
36
Клаус с Ригардом поднялись на крыльцо и прошли мимо хозяйки в коридор, где на натянутых под потолком нитках висели пузыри с вялившейся икрой.
– Сюда проходите, в горницу, – сказала женщина, указывая на дверь. Клаус открыл ее и вошел в просторную комнату, где совсем не пахло рыбой, хотя во дворе и коридоре все пропиталось ее запахом. – Садитесь за стол, – сказала хозяйка, подхватила рассыпавшиеся волосы и скрутила их в пучок на затылке. – Сейчас я вам поесть принесу, но у нас тут только рыба.
– Мы любой еде рады, – сказал Клаус, оставаясь стоять возле стула.
– Садитесь, – повторила хозяйка и вышла.
– Ох и глазищи у нее! Уж не колдунья ли? – проговорил Ригард, с облегчением опускаясь на стул.
– Почему сразу колдунья? – возразил Клаус, тоже садясь и пристраивая рядом свой посох. – Просто им тут нелегко живется и всякий новый человек кажется враждебным.
– Ну не скажи. Хотя, если покушать вволю, может, все станет не таким странным?
Хозяйка вернулась через пару минут, переодетая в новую юбку и белую нарядную блузку. Волосы ее были тщательно причесаны и убраны в аккуратный пучок.
– Вот, утром еще готовила, – сказал она, ставя перед гостями два блюда – вареных окуней и жареного карпа.
– Хлеба, извините, нет. Дорога в город небезопасная, а больше муки купить негде.
– Ничего, мы и этому очень рады, – сказал Клаус и улыбнулся хозяйке, а она улыбнулась ему в ответ, сразу становясь на десять лет моложе.
– М-м, как вкусно! – признался Ригард, торопливо расправляясь с большим окунем. – А чего у вас в озере еще водится?
– Щука, налим, раки… Только мы их тут не едим.