Стрела Габинчи

Орлов Алекс

Ни Галлен, ни Клаус с Ригардом значения словам писаря не придали. Они были измучены дальней дорогой и ночевками в лесу, поэтому очень обрадовались, когда мили через полторы на обочине дороги показался сложенный из серого песчаника большой старый дом с башенкой. Его затейливая архитектура, барельефы и два выдающихся в палисадник портика наталкивали на мысль, что прежде это была чья-то усадьба, и, уж конечно, этот дом появился здесь до того, как в этом месте пересеклись две дороги.

Возле крыльца стояли два

подрессоренных возка с лакированными коробами, запряженные легконогими гнедыми кобылками. Увидев их, жеребец Галлена затряс головой и заржал, а кобылы с готовностью отозвались.

– Нет, Карандер, не время сейчас, – предупредил его Галлен, прикидывая, как поставить жеребца, чтобы его не беспокоили кобылы.

Привязав животных к коновязи, путники поднялись по выщербленным ступеням и оказались в просторном зале с закопченными потолками. Здесь стояло не менее тридцати столов, но заняты были только два.

За одним сидели двое добротно одетых господ, судя по всему, барышники и владельцы подрессоренных возков, а за другим одинокий посетитель в высоких черных сапогах и темно-зеленом мундире.

На столе рядом с ним лежала шляпа с гербом королевской службы лесных угодий.

У барышников стол ломился от яств, а перед лесным чиновником стояла глиняная кружка с самой дешевой выпивкой.

Когда вошли новые посетители, барышники на мгновение прервали разговор, но затем вернулись к своим делам. А одинокий посетитель вновь прибывших даже не заметил, продолжая смотреть куда-то сквозь стену.

Выбрав подходящий столик, Галлен с облегчением опустился на стул, рядом с ним расположились Клаус с Ригардом.

С улицы послышалось ржание Карандера, Галлен беспокойно огляделся: ну где же хозяева? И они тотчас появились – высокий полный мужчина лет сорока пяти в крашеной холстяной паре, льняном фартуке и с улыбкой на бритом лице, а с ним женщина того же возраста, в таком же фартуке поверх шерстяного коричневого платья.

Мужчина был коротко стрижен, а голову хозяйки венчало сооружение, которое сделало бы честь любой даме при дворе провинциального лорда.

– Мы рады видеть вас в нашей харчевне! – произнес мужчина.

– Да, очень рады, – подтвердила хозяйка, делая книксен, адресованный Галлену.

– Мы проезжали мимо и решили зайти к вам, – сказал тот. – Мы слышали, у вас отличный свиной рулет и замечательная пшенная каша со шкварками.

– О да, наша кухня славится по всей дороге, – подтвердил хозяин, а хозяйка от избытка чувств едва не сделала еще один книксен.

– Вот и прекрасно. Порадуйте нас своим умением, а пока принесите на закуску ветчины и сыра. Ну и пива – светлого и черного.

– Пожелаете солений? У нас лучший на дороге маринованный лесной чеснок.

– Хорошо, подавайте все, что посчитаете нужным, – милостиво согласился Галлен, и довольные хозяева

убежали выполнять заказ.

– Каша со свиными шкварками! – повторил Ригард и, прикрыв глаза, стал медленно раскачиваться. – Как я мечтал об этом, поедая печеную рыбу без соли!

– А я творожники очень уважаю, – признался Клаус, мечтательно глядя в окно. – Мамаша их поджаривала с корочкой! Как она там, справляется ли без меня?

Клаус вдохнул и, уставившись в стол, стал барабанить по нему пальцами.

– Так вы что же, до сих пор не дали знать своим родным, что живы? – спросил Галлен.

– Нет, конечно! – удивленно ответил Ригард. – Как мы это сделаем? Никаких земляков нам пока не попадалось.

– А письмо написать и передать через купеческое товарищество не пробовали?

– Как это? – спросил Клаус, отвлекаясь от тяжелых дум.

– Можно зайти в купеческое товарищество и передать письмо или деньги, которые будут с оказией переправлены в тот город, который тебе нужен, и вручены тому человеку, которого ты укажешь.

– А если не передадут и присвоят? – осторожно спросил Ригард.

– Тогда человек, вернувшись домой, узнает, что его обманули, и будет скандал. Но купеческое товарищество на такую глупость никогда не пойдет, доверие для них очень важно. Я несколько раз пользовался их услугами, и все мои письма были доставлены.

– Так это, наверно, стоит огромных денег? – предположил Клаус.

– Пару крейцеров, а если тебе нужен ответ на письмо – то три.

– И монеты переслать можно? – недоверчиво спросил Ригард.

– Можно. Если я ничего не путаю, то четвертинка за каждый крейцер.

– С этим ничего не выйдет, – отмахнулся Клаус, вздыхая.

– Почему?

– Мы неграмотные. Буквы знаем, читаем немного, но писать ни я, ни Ригард не умеем.

– Не беда, писать умею я. Напишу, что вы захотите, и отнесем письмо в бринкстольское товарищество, а через неделю оно уже будет в Денвере.

– Хорошо, если так, ваше благородие.

117

Вскоре появился хозяин с двумя деревянными блюдами, на одном были ломтики сыра двух сортов, а на другом – ветчина. За хозяином следовала хозяйка с тарелкой солений и хлебной корзинкой.

– Кушайте на здоровье, сейчас вынесу пиво! – пообещал хозяин.

– Кушайте, – вторила ему хозяйка. – Ваш рулет уже варится, и каша тоже! У нас все быстро!

Ригард схватил несколько ломтиков сыра и ветчины, сунул все это в рот и поднялся из-за стола.

– Ты чего? – спросил Клаус.

– По нужде мне надо… – пробубнил тот.

– Это тебе на задний двор нужно, но лучше выйди через крыльцо, заодно Карандера проведаешь, – сказал Галлен, разжевывая завяленный кусок ветчины и машинально прижимая кожаный мешок к стулу.