Стрела Габинчи

Орлов Алекс

Сержант посмотрел им вслед, покачал головой и направился к новеньким.

Галлен оставался в седле, чтобы простолюдин скорее понял, с кем имеет дело, и сержант действительно понял. Он откашлялся, поправил усы и, узнав по осанке офицера, отсалютовал ему, а Галлен отсалютовал в ответ.

– Здравия желаю, ваше благородие!

– И тебе того же, сержант. Что, тяжело приходится на государственных границах?

– По-разному, ваше благородие…

Сержант обошел вокруг Маверика. Клаус и Ригард, зная зловредность животного,

опасались, как бы мул не укусил придирчивого сержанта, но Маверик, видимо, понимал, что ему светит обвинение в государственной измене, а потому лишь пожевал губами и упустил пару возможностей, когда мог укусить сержанта не только за плечо, но и за шею.

– А что в сундуках, ваше благородие?

– В одном тряпки, в другом – оружие.

– Оружие? Целый сундук? – не поверил сержант.

– Посмотри, если не веришь. Я не обижусь, ты же на службе.

– На службе. А ваше благородие в отпуске?

– В отставке.

– А что так? Вы, надо полагать, из королевской кавалерии будете?

– Ну и глаз у тебя, – улыбнулся Галлен, не слишком довольный тем, что перед слугами открывают его прошлое.

– Это просто, ваше благородие, у меня брат унтер-офицером в кавалерии, в Лунстромском полку. А вы в каком были?

– В Сурвортском, – нехотя ответил Галлен. – Лунстромцы нам соседями были.

– До чего же все закручено, а! Беги хоть на край света, а все равно либо земляка встретишь, либо просто хорошего человека.

Говоря все это, сержант постепенно обошел весь караван и, остановившись слева от Галлена, увидел мешок, который тот придерживал коленом.

– А что в мешке, ваше благородие? – спросил сержант, глядя Галлену в глаза. Тот выдержал взгляд, однако на вопрос не ответил.

Не зная, чего ждать, Клаус с Ригардом переглянулись. Они боялись, что хозяин затеет драку под носом крепостного гарнизона.

– Мешок придется показать, ваше благородие, – произнес сержант, кладя руку на рукоять меча.

– Смотри, – пожал плечами Галлен и, дернув за шнурок, развязал горловину.

Сержант подошел ближе, заглянул в мешок, но ничего особенного не увидел.

– Тут соль, – сказал он и засунул руку, чтобы эту соль разворошить, но неожиданно отскочил и, сорвав пучок травы, стал вытирать руку.

– Посмотрел? – спросил Галлен и, не дожидаясь ответа, стал завязывать мешок.

– Кто это? – спросил сержант.

– Тебе это так важно?

– Нет, – пожал плечами сержант. Ему еще никогда не приходилось бывать в такой ситуации.

– Если у нас все в порядке, может, мы поедем? – спросил Галлен, пристально глядя на сержанта.

Тот покосился на часового, потом еще раз пожал плечами и, махнув ему, сказал:

– Пропускай их, все в порядке.

Полосатая перекладина стала подниматься, и почти одновременно с этим в крепости ударил обеденный гонг.

115

Миновав

границу королевства, за очередным поворотом отряд Галлена наткнулся на новый рубеж, на этот раз от лорда – владельца земель.

Здесь не было крепости и раскрашенной перекладины, их роль выполняли шалаш и скамья у дороги, на которой помещался весь гарнизон рубежа – двое алебардистов и сборщик пошлины в чине писаря.

У писаря имелись ящичек для монет и переносное бюро на ремне, которое он вешал на плечо и оттого походил на ярмарочного шарманщика.

– Добро пожаловать в земельные владения лорда Леммеля Бринкстольского, – произнес крючкотвор заученную фразу и, поднявшись со скамьи, вышел на дорогу.

– И вам всяческих благ, достойные слуги своего господина, – нараспев ответил Галлен, перенимая манеру писаря.

– С добром или злом к нам пожаловали? – спросил тот, почесываясь пониже поясницы.

– С добром. Конечно, с добром, – ответил Галлен.

– В таком случае вы должны внести в казну лорда проездной налог за двух лошадей и трех человек.

Сказав это, писарь открыл крышку бюро, где оказался заготовленный пергамент, наполовину исчерканный записями налоговых поступлений.

– Итого с вас будет…

Писарь опять почесался, затем прищурился и, снова взглянув на Галлена, выдал результат расчетов:

– Один талер серебром.

– Я не против заплатить налог уважаемому лорду, – сказал Галлен, пряча улыбку, – но хотелось бы узнать, какие же налоги положены за каждого из нас, а также за наших животных.

– За человека – крейцер, а за лошадь – тоже крейцер, – честно признался крючкотвор.

– А за мула?

– А у вас есть мул?

– Конечно, вон он, – ответил Галлен, указывая через плечо.

– Да, действительно мул, – согласился писарь. – За мула полагается четвертина.

– Вот и замечательно. Значит, за троих людей по крейцеру, за лошадь тоже крейцер, итого четыре, правильно?

– Правильно, – вздыхая, согласился писарь. Ему снова попались грамотные проезжающие.

– И четвертинка за мула. Итого четыре крейцера и четвертинка. Вот, пожалуйста, получите…

С этими словами Галлен ссыпал монеты на перепачканную чернилами ладонь писаря.

– Все, мы можем ехать?

– Только после записи, ваша милость, у нашего лорда во всем должен быть порядок.

– Ну, раз порядок, записывай.

116

Когда все формальности были улажены, писарь закрыл бюро, запер на крохотный замок денежный ящик и сказал:

– Проезжайте, только в первом трактире на ночлег не становитесь.

– Почему это? – усмехнулся Галлен, трогая лошадь.

– Не подходит он для ночлега. Поесть – да, рулет там дают отменный, а еще пшенная каша со шкварками хорошая, но ночевать не советую.