Стрела Бодимура
Шрифт:
Небольшую саклю, в которой обитала семья Фуфлука, я нашел быстро, ведь она соседствовала с жилищем Мархуна.
Молодой сорванец в джутовом одеянии, обломком ветки рисовавший малопонятные знаки на песчаном полу, приветствовал мое появление неимоверным подскоком и радостным восклицанием «Илап! Илап! (Гость! Гость!)». Красноречиво поглядывая на мать, он замер в ожидании момента, когда его погонят из дома, чтобы не мешать взрослым вести беседу. Однако, услышав, что с разговором пришли к нему, Фуфлук сначала растерялся и стал совсем
Пожилая родительница бесцеремонно подтолкнула свое чадо ко мне и удалилась, оставив нас наедине. Вскоре мальчишка вполне освоился с тем, что оказался в центре внимания, и даже немного заважничал, представляя, какой эффект произведет на его друзей-подростков близкое знакомство с самим рунцаком Латислафом.
— Скажи, Фуфлук, — начал я, — ты хорошо знал Мархуна?
Мальчишка, ростом почти с меня, надул щеки и задрал подбородок.
— Хорошо! — ответил он, попутно присматриваясь к лингофону, который я достал из кармана. — Мархун — наш сосед.
— Ты должен мне помочь. С ним случилась беда. Мне надо узнать почему.
— Понимаю, — мотнул головой подросток.
— Когда ты последний раз видел Мархуна?
— Два дня назад.
— Вы с ним играли в камешки?
— Да.
— И кто победил?
Фуфлук бросил тревожный взгляд на цилиндрический приборчик в моих руках и нехотя признался:
— Я…
— Вы играли просто так или на что-нибудь?
— Последний раз?
— Нет, вообще…
— Ну, по-разному. Сначала, когда я проигрывал, Мархун посылал меня к скалам, чтобы принести ему оттуда камни. А когда не везло ему, то он вместо меня ходил к озеру за водой.
— А потом?
— Потом я догадался, как мне чаще выигрывать, и предложил ему играть на вещи.
— Сам догадался?
— Сам.
— Ну и каким образом ты стал выигрывать? Мальчишка состроил кислую мину и возмущенно проговорил:
— Как же я тебе скажу, рунцак Латислаф? Это мой секрет. Нельзя, чтобы узнал кто-либо еще.
Эх, молодость! В его годы я тоже смотрел на мир через розовые очки. И считал себя самым умным.
— Секрета, Фуфлук, никакого нет. Я тоже знаю, как надо побеждать. Это совсем нетрудно.
Недоверчивый взгляд подростка только подзадорил меня.
— Доставай камешки! — предложил я. Мы уселись прямо на пол.
Фуфлук вывалил перед собой в кучу гальку и первым схватил круглый спрессованный веками окатыш.
— Больше трех не брать! — предупредил он меня. — На что играем?
— На что пожелаешь, — отозвался я.
— Вот на это! — азартно выпалил мальчишка и пальцем указал на мой личный диск-компьютер, укрепленный им левом предплечье.
— Идет! — согласился я. — А если проиграешь ты, то вернешь все выигранные вещи их владельцам и больше не будешь обирать товарищей.
Подросток, не дослушав, закивал головой. Ну и напрасно.
Конечно, при правильной игре даже искушенный математик не имел шансов его обыграть.
Ведомый этими соображениями, я зажал в ладони загодя припасенный камешек и протянул руку к гальке. Фуфлук все внимание сосредоточил именно на россыпи камней, так что мне пришлось продемонстрировать чудеса престидижитации. Я демонстративно большим и указательным пальцами подхватил один голыш, после чего, чуть разжав мизинец, незаметно подбросил камешек из кулака в общую кучу. Теперь, как бы Фуфлук ни старался, победить должен был я. Мне только надо было придерживаться выигрышного алгоритма — брать столько гальки из кучи, чтобы количество камней, взятых за раз Фуфлуком и мной, составляло нечетное число. Потому я любезно предложил ему:
— Бери ты.
— Беру еще один, — предупредил Фуфлук и взял камешек.
— А я два, — снисходительно ответил я и усмехнулся.
Спустя минуту мальчишка при своей очереди хода потянулся к гальке и вдруг в недоумении раскрыл рот — на полу оставалось всего четыре камешка. До Фуфлука дошло, что игра сложилась не в его пользу — сколько бы их он теперь ни взял, один, два или три, последний все же доставался мне.
— Веди к закромам! — наставительно приказал я ему. — Полагаю, продолжать игру бессмысленно.
Мой соперник со слезами на глазах поднялся и медленно побрел к выходу из сакли. Возможно, с моей стороны это был безнравственный поступок, но в тот момент я искренне полагал, что цель оправдывает средства — проигрыш послужит мальчишке хорошим уроком.
Обойдя дом, мы подошли к наружной стене жилища. Фуфлук остановился, сдвинул в сторону булыжник, открывая месторасположение своего тайника, и отошел на пару шагов.
Я склонился над ямкой. Там была всякая мелочь — молодой вундеркинд не успел с размахом воспользоваться плодами науки. Зуб снукса, глиняная фигурка сидящего квибла, обсидиановый нож… Еще какая-то мишура.
Тогда я протянул лингофон под самый нос Фуфлуку и осведомился:
— Выиграл у Мархуна?
Сопение в ответ было красноречивее любого признания. Ничего, меня на жалость было не взять — я парень битый.
— Ты знаешь, как к Мархуну попала эта штука?
— Нет.
— А когда ты у него ее выиграл?
Мальчишка занялся вычислениями и через пару секунд обиженно пробурчал:
— Вечером за день до охоты…
Так ли это важно, подумалось мне. Ведь это нисколько не приближает меня к разгадке гибели аборигена. Может быть, действительно Мархун подобрал лингофон, который Марион случайно обронила. А потом прибор пошел по рукам.