Стражница
Шрифт:
— От чего?
Прежде чем она успела ответить, на маленькие кусочки разлетелось окно, взрыв был таким громким, что мы вздрогнули. Маргарет склонила голову набок, прислушиваясь, но не стала оглядываться. Вместо этого она уставилась в точку чуть выше моего плеча.
— Вы… не видите?
О, Б-же. Как я могу быть такой грубой? К матери Люка? Я должна была заметить, что она следует за звуком моего голоса, а не за движениями, а также то, как Доминик вёл её через поляну.
Она слегка пожала плечами.
— Как я уже говорила,
— Простите. Люк никогда не рассказывал об этом.
Он никогда не говорил мне о своей семье.
— Когда бы он успел?
Да, действительно, но мои внутренности свело судорогой от смущения. Как я только могла проглядеть? И почему никогда не спрашивала Люка о его семье? Он много знал о моей. Почему проявил такую сдержанность? Я сомневалась, что причиной молчания могла быть его небрежность.
— Не жалей меня слишком сильно. У меня есть другие способности. — Она замолчала. — Стало тише. Ты чувствуешь это?
Воздух, казалось, постепенно разрядился, ветер сменился в приятный бриз. Звуки треска и сотрясения, исходившие от хижины, мало по малу ослабели.
Я вскочила на ноги:
— Могу я войти внутрь?
Маргарет закрыла глаза.
— Теперь там должно быть безопасно. Можно взять тебя за руку?
Меня охватил стыд. Я была готова ринуться вперёд, оставив маму Люка сидеть на земле посреди Байу. Какое же хорошее первое впечатление я оставила о себе! Я помогла ей встать, и она взяла меня под руку.
Когда мы приблизились к хижине, я оглянулась и увидела, как исчез зелёный травяной покров. Отличный трюк. Маргарет наверняка была бы знаменитостью у соседей в моём районе.
Люк открыл дверь, одной рукой упираясь в верхнюю часть дверной рамы, и я чуть не споткнулась на неровной поверхности. Я совсем забыла, насколько он красив, его мускулистое тело и лицо, будто вырезанное из янтаря. Магия лишь усиливала этот эффект. Линия на моём запястье начала сильно пульсировать, и я бездумно шагнула прямо к нему. Он ухмыльнулся, немного устало, чем обычно, но также заносчиво.
— Маман, — сказал он, не отводя от меня взгляда, в его глазах сверкали азарт, вызов и горячность. — Спасибо за заботу о Мышонке. Что ты думаешь о моей девушке?
Прежде, чем я смогла напомнить ему, что вовсе не его девушка, Маргарет, не колеблясь, вышла вперёд и легонько ударила Люка кулаком по плечу.
— Думаю, тебе надо проверить голову, если считаешь, что представил её надлежащем образом.
Он рассмеялся и обнял ее, затем снова повернулся ко мне:
— Мышонок, это моя маман, Маргарет ДеФаудре. Маман, это Маура Фитцжеральд, но все называют её Мо.
— Но не ты, — заметила она.
— Я особенный.
Она снова нежно стукнула его.
— В любом случае ты очень самонадеян, сын.
— Констанция, — сказала я. — Я хочу увидеть её.
— Конечно, хочешь.
Энергичным движением, он проводил меня в хижину,
Констанция лежала на кровати, белая как полотно, влажные от пота волосы прилипли к лицу. Но её дыхание было ровным и кровотечение остановилось.
— Она в порядке?
— Как рыба в воде, — сказал Люк. — Или птица в воздухе. По крайней мере полагаю, что это воздух.
Меня накрыло волной облегчения, а пальцы Люка легонько, словно крылья бабочки, провели по моей руке.
— Прошу, давайте выйдем. — Не дожидаясь ответа, Доминик переступил порог открытой двери, его шаги сотрясли всю хижину.
Я, нахмурившись, оглянулась на Констанцию, но Маргарет коснулся моей руки.
— Я посижу с ней.
— Спасибо Вам, — сказала я, и Люк пододвинул стул поближе к кровати, а затем проводил к нему Маргарет. Она опустилась на стул с такой грацией, на которую я не была бы способна даже спустя столетие и взяла Констанцию за руку.
Я пригладила волосы Констанции и поправила тонкое одеяло. Люк неподвижно стоял у разбитого окна.
— Терпение никогда не было сильной чертой твоего отца, — сказала Маргарет.
Какое-то время он ещё стоял неподвижно. Потом обернулся, протягивая руку.
Готова Мышонок?»
Я колебалась, затем вложила пальцы в его руку и последовала за ним на крыльцо.
Рядом с тем местом, где ждали мы с Маргарет, Доминик углубился в разговор с двумя другими людьми — пожилой женщиной, опирающаяся на трость и стареющим хиппи с залысинами. Никто из них не выглядел радостным. В нескольких шагах позади группы, находились три отдельно вырезанные в воздухе двери, каждая обведена определённого цвета пламенем. Пространство внутри было бесконечно чёрным. От него исходил ледяной воздух и ложился на колючую траву.
— Кто они?
— Кварторы, — сказал он поморщившись.
— Это плохо, не так ли? — Я не могла представить себе, почему они могли заинтересоваться Констанцией.
— Уж точно не хорошо.
И до того, как я смогла спросить что-нибудь ещё, Люк потащил меня через поляну.
Глава 5
Когда мы подходили к Кваторам, Люк крепче сжал мою руку. Свободной рукой я убрала со лба мокрые от пота волосы. Доминик ждал, пока мы остановимся, а Люк опустил голову и пробормотал приветствие в адрес незнакомцев.
— Паскаль, Орла, — сказал Доминик, кивая мужчине и женщине. — Я хотел бы представить вам Мауру Фитцжеральд. Сосуд. Паскаль и Орла — старейшины земли и воздуха.
— Рада с вами познакомиться, — сказала я. Мои слова прозвучали больше как вопрос, чем утверждение.
Паскаль смерил меня взглядом и поправил оправу очков, пока молча шевелил губами. Орла коротко и неприветливо кивнула, прежде чем снова обратится к Доминику.
— Ты уверен?
— Конечно. Девочка принадлежит к твоему Дому. Проверь сама, если не веришь.