Стражница

О'Рурк Эрика

— Что скажешь? — спросил сердечно отец Армандо и удовлетворённо потёр руки. — Если ты немного постараешься, то мы сможем вернуть тебя на верный путь.

— Меня посадили под домашний арест, — сказала я, пытаясь изобразить сожаление. — Не думаю, что моя мать выпустит меня из дома.

— Мы уже поговорили с твоей матерью, — ответила сестра Донна, облокачиваясь на спинку кресла с удовлетворённым выражением лица. — Вчера вечером. Должно быть это произошло, когда ты ушла. Она считает, что это дело того стоит, и сделает исключение.

Конечно

она так считает. Если меня отстранят от занятий или я вылечу из НСП, то люди, возможно, будут плохо о нас отзываться. А мы ведь не можем позволить себе такого, правда?

— Итак, — сказал отец Армандо, — мы договаривались? Прежняя Мо вернётся?

Мне даже не нужно было раздумывать. Ложь — это грех, а обманывать священника должно быть ещё хуже, хотя эту специальную тему мы никогда не обсуждали на уроке религии. Но я приму любое наказание, которое они потребуют, лишь бы сохранить шанс попасть в НЙУ. Если это означает вернуть боязливую, послушную девочку, которой я была раньше, тогда я буду притворяться столько, сколько потребуется.

— Вернётся, — сказала я, с трудом изобразив на губах улыбку.

После экскурсии в бюро у меня пропал всякий аппетит, но было ещё полно времени до окончания обеденного перерыва. Когда я направилась в кафетерий, ко мне подошла Костанция, и я остановилась.

— Они тебя вышвырнули? — спросила она. Бледность, что покрывала её щёки накануне, исчезла, глаза снова были такими как прежде, кобальтово-синие и полные злости.

— Я на испытательном сроке.

Она казалась разочарованной.

— Как ты себя чувствуешь?

Я подошла и хотела прикоснуться к её плечу, но передумала. То, как она на меня смотрела — скорее всего, если прикоснусь, она оторвёт мне руку.

— Что ты со мной сделала? У меня не было никакого пищевого отравления, и я ничего не глотала, хотя все утверждают обратное.

— Люди говорят всё возможное, но это не значит, что так и есть.

— Тебе лучше знать.

Она сестра Верити, напомнила я себе, одинокая, растерянная девочка и ничего не знает о магии. Как и все остальные в Св. Бригитте, она слышала слухи, по которым мне приписывали вину в смерти Верити. Видимо она верила в них.

— Я могу объяснить тебе, что вчера случилось. В некотором смысле.

Однажды мне тоже давали подобное объяснение, которое я получила от Люка. Но я ему не поверила, хотя чуть ранее пережила, как он сражается с монстрами, а потом он за одно мгновение перенёс меня из Чикаго в Новый Орлеан. Как мне убедить Констанцию? Не только в том, что магия существует, но и в том, что она может использовать её? Ведь я не могу продемонстрировать ей магию.

Я бросила взгляд в ближайший класс. На доске были аккуратно спряжены французские глаголы, а стены украшали разные плакаты с Эйфелевой башней и Триумфальной аркой, но в комнате никого не оказалось. Я полностью открыла дверь и жестом показала Констанции следовать за мной.

Как только мы зашли

в класс, я закрыла дверь и отошла от окна к задней стене. Последнее, что сейчас нам было нужно, так это чтобы кто-то помешал.

— Расскажи, что ты помнишь.

Она пошаркала по линолеуму обувью.

— Я плохо себя чувствовала. Моя учительница по биологии отправила меня к медсестре, но я не думала, что смогу дойти. А потом всё стало… ненормальным… все эти огни и звуки. Как будто я стояла посреди торнадо, понимаешь? Так, будто всё происходило вокруг меня, и я думала, что моя кожа вот-вот лопнет, и я взорвусь. — Её глаза смотрели в пустоту, когда она попыталась вспомнить больше. — Я потеряла сознание. Ты была там и эта Лена… и какой-то парень. Возможно школьный смотритель?

Я чуть не рассмеялась, потому что представила, какое лицо сделал бы Люк, если бы услышал, что кто-то спутал его со школьным смотрителем. Констанция посмотрела на меня нахмурившись.

— Он — друг, — сказала я.

Кажется, она сомневалась, но продолжила:

— Мне снилось, что мы куда ушли, и он остановил торнадо, и больше не было больно. А когда я проснулась, то оказалась дома.

— Это был не сон. Ничего из того, что ты рассказала.

Она ненадолго замолчала, а когда снова заговорила, её голос звучал презрительно.

— Ну, конечно.

Я набрала в лёгкие воздуха, почувствовала, как время замедляется, также как на самом высоком месте в американских горках, перед тем самым бесконечным моментом, когда вот-вот помчишься вниз. После того как я заговорю, больше не будет пути назад, ни для одной из нас.

— Магия.

Одно мгновение лицо Констанции было невыразительным, а затем скривилось в злорадную гримасу.

— Ты и в правду сумасшедшая. Многие говорили, что у тебя не все дома с тех пор как Верити… они были правы.

— Я не сумасшедшая, — сказала я. — То, что произошло вчера, было магией. Твоей магией.

Она сделала ещё один шаг назад, но я последовала за ней, в то время, как слова просто посыпались из меня.

— У Верити она тоже была. Её убийц не поймали, потому что существа, которые убили её, были не людьми, а монстрами. Настоящими монстрами.

— Ты сумасшедшая. — Но она колебалась одну секунду, прежде чем сказала это — трещина в стене её неверия. — Тебя захлестнули эти навязчивые идеи или что-то в этом роде, потому что ты чувствуешь вину!

Я сжала пальцы в кулак, накрывая шрам, диагонально проходящий через мою ладонь.

— Мне бы хотелось, чтобы было так. Но магия настоящая. Я её видела. Я её чувствовала.

Она презрительно фыркнула.

— О, значит в тебе тоже есть магия? Мы феи? Может у тебя есть волшебная палочка?

— У меня нет никаких магических сил. Это семейное.

— Магии не существует, ты сумасшедшая! И поверь мне, мои родители не могут колдовать.

Её мать и отец не обладали магией. Они были совершенно обычными.