Стражи

Борзакова Надежда Марковна

– Прости, мама. Там, где я была, не ловит сеть, и я приехала вам все объяснить.

Я рассказала им традиционную версию истории, изящно мотивировала причины, по которым продолжу работу, не смотря на их уговоры. И все было хорошо…

– А что по этому поводу думает Дима? – мама аж выпрямилась. Так она всегда делала, излагая контраргумент. Этот жест раньше раздражал, а теперь…

– Он тоже был против, – голос сорвался.

– И ты готова рисковать отношениями с таким парнем ради….

– Инна, – отец не дал ей продолжить, кивнул на меня. А я ведь должна бы

уметь скрывать свои чувства.

– Катя? – он присел на карточки, – говори, что случилось!

– Он погиб при исполнении, – такая официальная, бесцветная фраза.

– О, девочка моя, – они обняли меня и я зарыдала. Так, как в далеком детстве, когда разбивала коленки. Вот только он всегда заживали, а дыре в груди не зажить никогда.

Они просили меня остаться, с тех пор каждый раз просят, но мне нужно было заняться делами. Папа провел до машины.

– Сядь внутрь на минуту, пап, – проговорила я, – И, пожалуйста, выслушай.

Я вытащила из бардачка Американ Экспресс.

– Банковская карта на твое имя, мама – поверенный, – он уже готовился возразить, но я не позволила, – Папа, пожалуйста! Я хочу, чтоб они были у вас.

– Катя, я могу подключить связи. Тебе не обязательно…

– Обязательно, папа. Я хочу их остановить, хочу, чтоб они никому больше не причинили вред.

– Которые «они»? Ты думаешь в одиночку уничтожить мировой терроризм?

– Мировой терроризм ничто, по сравнению с ними, пап. Большего я не могу сказать.

– Мне что теперь просто ждать, пока придут и скажут, – договорить он не смог.

Я обняла его.

– Папочка, все будет хорошо, обещаю! Просто поверь мне, – так уверенно лгать лишь чтоб защитить тех, кого любишь было одним из того, чему он научил меня….

Это сегодня. Было. Ровно год прошел с Жениных слов: «Катя! Дима погиб!».

Я вылезла из постели и оделась. Тихонько сбежав по ступенькам, вышла из Лидиного дома. Записки не оставляла – вернусь до утра. Промчавшись по пустым дорогам свернула в знакомый двор. Я не приезжала сюда ни разу после атаки. Не интересовалась, как именно замели следы. Не забрала ни одной из своих вещей. Меня отпустили на неделю, сразу после того, как «Вестники» попали в нашу ловушку, и мы вернулись в штаб. Я плохо помнила, как мы вернулись – спасибо нашим медикам. Зато каждое женино слово я, кажется, смогу повторить и через тысячи лет….

Апрель 2015 Киев, штаб

–Вам нельзя двигаться, Евгений, – наши врачи никогда не теряют терпения.

– Мне…нужно ее увидеть, – прохрипел Женя.

– Вы сейчас не сможете, – оба обернулись, я вошла в палату.

– Оставьте нас, – проговорила я. Медсестра вышла.

Я шагнула к его кровати и присела на край.

– Кать, я..., – я взяла его за руку. У него серьезный ушиб позвоночника, также множественные травмы внутренних органов, а на лице теперь навсегда останутся шрамы – даже наши хирурги бессильны. И двое суток в коме…., – я так виноват, Катя, – по его щекам покатились слезы. Протянув руку, я вытерла их.

– Женя, тебе нужно беречь силы, – это не я, а

вновь та, другая женщина спокойным голосом проговорила успокаивающие слова.

– Кать, с ними были люди из «Тауэра». Это они…, – он вздохнул, – «Вестники» поехали на локацию. И мы почти выбрались. Он приказал продолжить отступление, а сам вернулся уничтожить файл. «Я тебя догоню. Нельзя им позволить расшифровать файл». А потом был взрыв…. Если б я пошел с ним.

– Вы б оба погибли, Женя. Времени до взрыва было ровно столько, чтоб «Тауэр» успел уйти. Времени уйти с нижнего уровня просто не хватило…

– Не надо…Лучше ори на меня, обзови трусом, но не жалей…. Не того, кто виноват в смерти твоего любимого.

– В его смерти виноват не ты. Не ты, Женя, а террористы. Это они убили его, убили Артема, Киру…И они заплатят. Каждый, кто виновен, своей кровью заплатит. Я клянусь….

Сразу после разговора с Женей я подала прошение о проверке. Мне предлагалось отдохнуть эту неделю, прийти в себя, но я знала, что это значит. За мной будут следить, более того, следить станут за каждым моим контактом. Не пройду потом проверку Лида и Майк, мама и папа будут в опасности. К ним явятся люди из «альфы», представятся агентами СБУ и будут задавать вопросы. Как минимум. А так, если что, я просто исчезну, им скажут – погибла при исполнении.

Но я и этого не могла допустить. А потому выдержала несколько часов бесед, тестов, обследований. В результате: я виню отдел в смерти Димы, не собираюсь его придавать, полностью адекватна.

Повернув сначала один, затем второй ключ в замках я распахнула дверь и вошла. По Диминому завещанию, вся его собственность принадлежала мне. Не только собственность, все контакты…

Разумеется, окна вставлены, осколки убраны, стены выровнены – ни малейшего следа произошедшего. Спасибо Майку – сколько усилий он приложил, чтоб гостиная выглядела так, будто здесь совсем не дрались насмерть.

Смятые простыни в спальне, его рубашка, сброшенная на пол. И что за привычка, по дороге в душ скидывать одежду? Я взяла ее в руки. До сих пор она пахнет им или мне только так кажется? Прошла в спальню и присела на кровать.

– Я сдержала слово, Дима! – слезы душили, – Какого хрена ты не сдержал свое? – заорала я в темноту. После того разговора с мамой и папой я больше не позволяла себе плакать, не позволяла себе вспоминать.

Теперь у меня 7 уровень доступа – неслыханно на втором году работы. 15 успешных миссий, 6 завербованных шпионов за год, ни одной потери среди личного состава.

Пойманные «вестники» «охотно» делились информацией под моим руководством. Разумеется, они знали немного, но и этого с лихвой хватило, чтоб нанести «Тауэру» огромный ущерб. О, как близко мы подобрались. Сколько информации имеем теперь, скольких опаснейших террористов уничтожили…

– Ничто из этого не вернет мне тебя, – я коснулась двух соединенных браслетов на запястье. Их я не снимала с тех пор, как он соединил с моим свой, пообещав вернуться – Но я не сдамся. Я приду за каждым, кто виновен! Они кровью заплатят за тебя!