Страж
Шрифт:
В ту секунду, когда Сетх зашел в тронный зал с Лидией на руках, сражение прекратилось. Один за другим все повернулись, уставившись на него.
Он шел гордо, с высоко поднятой головой, хотя внутри все заледенело и изнывало от боли. Сетх удивлялся, как ему удается двигаться.
«Я должен это сделать. Другого пути нет».
Но знание не приносило облегчения. Как и отец, он был богом трагедии и скорби. Обреченный уничтожать
Проклятый никогда не познать любви.
Сетх не спускал глаз с греческих богов, неся Лидию к Солину и Фоноям, которые до этого схлестнулись в схватке. Стояла гробовая тишина, и Сетх мог слышать собственный пульс.
С отвисшей челюстью Маахес выпустил сильный разряд молнии. Ярость полыхала в глазах бога, но внутри все онемело от боли, так что Сетху было плевать, какого мнения о нем древнее божество.
– Что же ты наделал, мальчик?
Сетх не ответил и прошел мимо Маахеса, положив Лидию у ног Солина.
– Я тебя предупреждал, что если не вернешься, убью ее. Я просто сдержал обещание.
С криком, порожденным безграничной скорбью, Солин вонзил короткий меч в бок Сетха.
Поморщившись от боли, Сетх отпихнул его и вытащил меч. Глянув на Фоной и остальных обступивших его Ловцов снов, Сетх опустил оружие.
– А сейчас все могут прекратить сражение. Она мертва.
Фонои наклонились проверить.
Сетх изо всех сил старался сохранить самообладание. Но перед глазами стояло лицо Лидии, когда он зарезал ее и извинился. Страх и обвинение в топазовых глазах разрывали его на куски.
– Почему? – выдохнула она, и золотые омуты переполнились болью, которую он нанес. Лидия положила руку на его щеку. На ней до сих пор хранился отпечаток ее окровавленной ладони.
Он не мог ответить, остатки искалеченной души разрывались от нестерпимой агонии. Он просто держал ее в объятиях, задыхаясь от горя, и смотрел, как огонь жизни покидает ее глаза. А когда Лидия обмякла в его руках, а ладонь соскользнула со щеки, Сетх мог поклясться, что умер вместе с ней.
Сейчас он ненавидел себя как никогда.
Но это неважно. Лидии больше нет.
Теперь ее оставят в покое.
Фонои дружно уставились на него, подтвердив остальным смерть Лидии.
Когда Солин рванулся к нему, намереваясь напасть, Верлин удержал грека, не позволив ранить Сетха. Солин пытался вырваться, извергая поток всевозможных оскорблений и даже таких, каких Сетх никогда не слышал.
Но Сетх не обращал на них внимания.
Кроме того, нет таких эпитетов, которыми он сам себя не называл, а то и хуже.
Троица Фоной строем подошла к нему.
– Спасибо за предоставленные услуги.
Сетх не мог дышать, услышав в их голосах благодарность. Его впервые в жизни благодарили, и за что?
За убийство единственной женщины, которую он любил больше жизни.
Но он промолчал, пока три богини не исчезли из
Остальные греки, плечом к плечу сражавшиеся с Солином, пытаясь спасти Лидию, сейчас смотрели на него, как на грязь под ногами.
Сетх стойко встретился с каждым обвиняющим взглядом.
Верлин подошел и схватил его за волосы, оттягивая голову назад, при этом блокируя руки и ноги, чтобы он не мог сражаться или бежать.
Но зачем ему теперь это?
Морщась от боли, Сетх не спускал глаз с тела Лидии, пока они не исчезли из комнаты.
«Я люблю тебя, Лидия. Пожалуйста, прости».
Через мгновение Сетх вернулся туда, откуда начал.
В ад.
Вернее, в кабинет Нуара.
Повелитель мрака встал, намереваясь схлестнуться с ним.
Верлин толкнул его вперед и убрался восвояси. Туда, где его держат, пока он не понадобится Нуару.
С разбитым сердцем и более изнуренный чем когда-либо Сетх столкнулся с хозяином, прекрасно понимая, что вернется в камеру пыток, и с этой минуты у него никогда больше не будет покоя. Каждая секунда будет наполнена страданием.
Именно этого он заслуживал.
– На колени, собака, – зарычал Нуар.
Сетх покачал головой. Он не собирался становиться на колени ни перед кем.
Нуар скривил губы.
– Снова неповиновение. Разве я не предупреждал, что с тобой будет, если ты не принесешь мне ключ?
– Предупреждал.
– Ты думал, я шучу?
Нуар схватил его за горло. Броня мгновенно исчезла.
Нет смысла отвечать. Нет ничего, что Нуар может сделать, и это будет соперничать с болью, прожить жизнь без Лидии.
Сетх надеялся, что физическая боль отвлечет его от душевных страданий. Эта рана жгла сильней, чем любые перенесенные им истязания.
– Я буду наслаждаться каждой минутой, – зарычал Нуар.
Сетх горько рассмеялся и сделал то, что умел лучше всего.
Взбесил своего хозяина.
– Вперед, покажи мне худшее. Я тебя не боюсь.
– Мне так жаль.
Солин даже не обратил внимания на Дельфину, когда прижал к груди тело дочери и заплакал. Душа кричала от потери единственного создания, которое было для него дороже всех на свете. Лидии больше нет, и он словно умер вместе с ней.
Вся его жизнь омрачена жгучими рубцами и душевными муками, но ничто не могло сравниться с этой ужасающей болью. Ничто.
Перед глазами всплывали воспоминания, одна картина сменяла другую. Как Лидия еще малышкой тянет к нему ручонки. Как они оба расстроены и учат язык жестов, чтобы она могла общаться с людьми. Их общее разочарование, когда она только начала ходить на свидания, то, как он придирался и не одобрял каждого ухажёра.
Кошмары, которые он создал некоторым из тех придурков. Никто никогда не мог обидеть его девочку и не поплатиться за это.