Страж
Шрифт:
— Высадите меня напротив.
Таксист, петляя между встречными машинами, выехал на противоположную сторону улицы и остановился около сетчатого забора, окружавшего здание бывшего санатория, предназначенное к сносу. Картер выскочил из такси и помчался на другую сторону. Ему пришлось с трудом пробираться ко входу в больницу между плотно стоящими полицейскими и пожарными машинами. Он слышал обрывки переговоров по радио и рациям. «Пожар ликвидирован». «Максимальные повреждения на шестом этаже». Тот самый этаж, где лежал Руссо. Но
Обе боковые двери были открыты нараспашку. Тут и там сновали работники отделения неотложной помощи. Картер воспользовался дверью с турникетом. Но стоило ему только оказаться в тамбуре, как у него сразу возникло ощущение, будто он оказался в густом лесу после ливня. Точно так же пахло у него в квартире в ту ночь, когда он, войдя в спальню, увидел открытое окно, выходившее на пожарную лестницу, а на кровати полуголую Бет.
Но как только Картер вышел из тамбура и оказался посреди сумятицы, царившей в больничном вестибюле, аромат свежести пропал. Несколько пожарных и полисменов обсуждали какую-то срочную оперативную задачу, Картер сообразил, что речь идет об эвакуации. Толпу нервничающих посетителей подгоняли к выходу. Один полицейский заметил Картера и крикнул:
— Эй вы! Больница закрыта!
Картер кивнул и развернулся, но вместо того, чтобы направиться к турникету, нырнул в короткий коридор. Он знал, что этот коридор ведет к лестнице. Дверь была открыта нараспашку. Картер услышал наверху топот и поскрипывание резиновых сапог. Наверняка это были пожарные. Перепрыгивая через две ступеньки, Картер помчался по лестнице вверх и на третьей лестничной площадке столкнулся с ними.
— Я врач. Меня только что вызвали, — сказал он, проталкиваясь между пожарными. — Шестой этаж, верно?
— Верно, — ответил один из них.
А Картер уже миновал четвертую площадку и устремился к следующей.
На шестом этаже он остановился и привалился к перилам, чтобы отдышаться и подготовиться к тому, что могло его ожидать. Чем выше он поднимался по лестнице, тем сильнее становился запах гари. Он уже не сомневался, что здесь произошел взрыв.
Вроде взрыва в его лаборатории.
Дверь с лестницы в коридор была зафиксирована в открытом положении. За ней слышался сильный шум. Пол был покрыт водой, черной от сажи и пепла, которая стекала по лестнице. Картер перешагнул через черный ручей и оказался в широком коридоре.
Здесь царил сущий хаос. Пожарные и полицейские пытались помочь медсестрам вывезти из палат в коридор оставшихся больных. Картер пробежал мимо опустевшего сестринского поста к палате, где лежал Руссо. Но еще до того, как добрался туда, понял, что именно эта палата стала эпицентром катастрофы. Дверь исчезла вместе с частью стены. Стекла из окон вылетели. Сильный ветер поднимал с пола и вертел в воздухе клубы пепла. В палате находилось несколько человек из оперативной команды, и все они старательно обходили черную кучу
А в следующее мгновение кто-то взял его под руку и отвел назад.
— Вам туда нельзя, — услышал он и, обернувшись, увидел доктора Баптисте — растрепанную, с перепачканным сажей лицом. — Вы уже ничего не сможете сделать.
Она отвела Картера в сторону.
— Что случилось? — спросил он.
Баптисте провела его по коридору в пустую палату.
— Никто не знает, — сказала она, протирая глаза рукавом халата, ставшего серым от пепла. — В его палате сработала пожарная сигнализация, и я поспешила, чтобы выяснить, что с ним. Вот тогда я и увидела, как из палаты вышел другой человек.
— Какой другой человек? — спросил Картер, хотя уже знал ответ на этот вопрос.
— Высокий мужчина, светловолосый, — ответила доктор Баптисте, пытливо глядя на Картера. — Вы знаете, о ком я говорю?
— Да.
— Тогда скажите мне, — проговорила она, снова взяв Картера под руку. — Он вышел из палаты. Я видела, как он закрыл за собой дверь. Я его остановила, чтобы спросить, почему сработала сигнализация. Я взяла его под руку — как сейчас вас. — Она опустила глаза и уставилась на локоть Картера. — И я… я не знаю, к чему я прикоснулась.
Картер не знал, что сказать. Что он мог сказать такое, во что бы она поверила?
— Он был в темных очках, — добавила доктор Баптисте. — Так что его глаз я толком не разглядела. Но теперь я этому рада.
— Правильно, — кивнул Картер.
— А потом палата взорвалась, — продолжала доктор Баптисте. — Меня пронесло через половину коридора. Внутри все горело, — сказала она и печально покачала головой. — Все. А тот мужчина в темных очках ушел.
«Конечно ушел, — подумал Картер. — Он всегда будет исчезать. Он будет сеять смерть и разрушение и исчезать. Вот только какой ему прок от того, что он убил Руссо?»
Но в рассказе доктора Баптисте было кое-что, что засело у Картера в мозгу. Она сказала, что мужчина закрыл за собой дверь. Картер осторожно высвободил руку и сказал:
— Я должен кое-что сделать.
— Я же вам сказала, — печально произнесла доктор Баптисте. — Вы уже ничего не сможете сделать. Он мертв. Ваш друг мертв.
— Я знаю, — ответил Картер. — У вас, случайно, нет с собой хирургических перчаток?
— Что?
— Хирургических перчаток у вас, случайно, нет?
Она сунула руку в карман грязного халата и вытащила пару резиновых перчаток. Картер быстро натянул их и вышел в коридор, оставив озадаченную Баптисте в пустой палате.
Он прошел по коридору к сестринскому посту. Он верно запомнил. Именно там лежала у стены дверь, дверь от больничной палаты. Она обуглилась и растрескалась, но металлический номер на ней сохранился, как и дверная ручка. Это была дверь от палаты Руссо.