Страж
Шрифт:
Когда речи были произнесены, все перешли в соседний зал, где был накрыт стол с кофе и пирожными. Картер оказался бок о бок со Стэнли Макки. Тот поднес чашку к носику серебристой кофеварки и, пока чашка наполнялась, сказал:
— Добрые слова, но совершенно неутешительные.
Картер не знал, как ответить. У него уже был разговор с деканом, и он не представлял, какие еще выволочки ему грозят.
Макки поднес чашку к губам и посмотрел на Картера поверх нее.
— Ко мне обратились из ректората и попросили прислать письменный отчет о происшествии. Я напишу письмо общего
Во время предыдущего разговора он уже упоминал о «самодеятельной лаборатории». Картер почувствовал, что Макки хочет по возможности отстраниться от случившегося, чтобы все выглядело так, что ответственность целиком и полностью лежит на Картере, а он, декан, был почти не в курсе. Честно говоря, Картер не знал, каким образом тот сможет объяснить расходование фондов на освещение, аренду лазера, и так далее, но, вполне вероятно, потенциально опасные документы уже были спрятаны, уничтожены, стерты. И в своем «письме общего характера» декан явно намеревался снять с себя любую ответственность. Козлом отпущения должен был стать Картер.
— Отчет должен быть у меня на столе к следующей среде, — сказал декан и отошел от Картера. Похоже, он не хотел, чтобы их видели рядом.
Картер налил себе кофе.
— Вы произнесли хорошую речь, профессор.
Картер узнал голос Кэти Койн, своей лучшей ученицы. Он заметил ее в ритуальном зале.
— Спасибо. Надеюсь, больше мне никогда не придется произносить таких речей.
Кэти была в джинсовой юбке и старательно отглаженной рубашке. Наверное, для нее это был самый строгий вариант одежды.
— Вы молодец, что пришли, — добавил Картер.
— В прошлом семестре Билл Митчелл вел у нас семинары.
Картер этого не знал.
— Так что, пожалуй, я его неплохо знала. Еще я была у него в гостях на хеллоуинской вечеринке и разговаривала там с вашим другом, профессором Руссо. — Она потупилась и вдруг растерянно спросила: — Как он? Я слышала, что он ужасно пострадал при пожаре…
— Да, пострадал. Он лежит в больнице Святого Винсента, в отделении интенсивной терапии.
— А он… поправится?
— Да, он выкарабкается. Но еще нескоро.
— Вы могли бы передать ему привет от меня? То есть… если он вообще помнит, кто я такая. А когда разрешат… я бы его навестила, если можно, конечно.
— Это было бы замечательно. Уверен, он будет рад.
Картер считал Кэти самой талантливой из своих студентов, но до сегодняшнего дня не знал, что она еще и самая добрая.
Бет, разговаривавшая в это время с одним из друзей Картера с факультета, одними губами выговорила: «Пойдем?» Картер кивнул. Он сделал еще один глоток кофе и поставил чашку на стол.
— До завтра, — сказал он Кэти.
Она должна была прийти на утреннюю лекцию.
Но на лестнице Картера остановила жена Билла. «Вдова», — мысленно поправил он себя. Она сказала:
— Неудобно просить, но может быть, у вас есть время присутствовать на прощании?
Картер не сразу понял, о чем она говорит. Разве только что не закончилось прощание?
—
Бет негромко сказала Картеру:
— Я должна вернуться в галерею, иначе Рейли меня убьет.
— Я понимаю, — проговорила Сюзанна, глядя на Бет, — и большое вам спасибо за то, что пришли. — Она перевела взгляд на Картера. — Но родители Билла были так тронуты вашими словами, и для них будет очень много значить, если вы будете на погребении. Вы можете поехать на кладбище с нами.
Она указала на арендованный лимузин, стоящий у кромки тротуара.
Картер почувствовал, что деваться некуда, как можно было отказать в такой просьбе?
За него все решила Бет.
— Встретимся дома, — сказала она. — Я вернусь около половины восьмого.
Бет перешла улицу, чтобы поймать такси в сторону центра, а Картер вместе с Сюзанной и родителями Билла пошел к лимузину. Только тогда, когда он втиснулся на заднее сиденье между другими родственниками, у него мелькнула мысль — на каком кладбище будут хоронить Митчелла? И тут ему стало очень тоскливо, поскольку отец Билла заговорил о том, как его сын рос в Форест-Хиллз и учился водить семейную машину на тихих аллеях местного кладбища. Когда водитель направил лимузин к Мидтаун-туннелю, Картер приготовился к тому, что предстоит долгий путь до Квинса.
На самом деле поездка была не такой уж длинной, но Картеру показалось, что прошла целая вечность. Когда машина въехала в открытые ворота кладбища Гринлоун и остановилась у вырытой ямы между могильными холмиками, Картер сразу вышел наружу, чтобы подышать свежим воздухом, пусть даже кладбищенским.
За лимузином остановилось еще несколько автомобилей, из них вышли люди, присутствовавшие на прощании в похоронном бюро. Картер отошел в сторону, чтобы немного отдышаться и отвлечься. Земля была жесткая, покрытая жухлой травой. Фамилии на надгробьях попадались большей частью ирландские и итальянские, даты смерти порой были старинные, приходившиеся на тысяча девятисотые годы. Картер остановился на пригорке и огляделся по сторонам — кладбище раскинулось во все стороны на многие акры. Тут и там стояли черные деревья, скорбно склонив голые ветви к мраморным склепам. Неподалеку старушка укладывала венок из искусственных цветов на могильный камень. Вдалеке, на фоне линии горизонта, стоял какой-то человек в красном пальто. Вскоре он тронулся с места и скрылся за массивным надгробьем, украшенным статуей в виде трубящего ангела. Подул ветер, поднял с земли тучу упавших листьев.
«Лучше вернуться, — подумал он. — Нежелательно, чтобы кто-то подумал, будто я не хочу присутствовать на погребении».
Гроб около могилы поставили на какое-то механическое приспособление, с помощью которого его должны были затем опустить в яму. Священник, надевший черное пальто и галоши, стоял у края открытой могилы. Поверх пальто у него была надета белая епитрахиль, в руке — требник. Сюзанна, родители Билла и еще с десяток людей стояли вокруг священника, время от времени притоптывая на месте, чтобы согреться. Казалось, жесткая, суровая земля излучает холод.