Страж
Шрифт:
Горящий силуэт подплыл к дверям лаборатории, непрерывно мерцая, колеблясь и поворачиваясь на лету, — горящая свеча размером с человека…
Агония охватила Руссо. Боль как будто приберегала силу для последней атаки и поглотила его целиком. Не в силах даже вскрикнуть, Руссо повалился на бетонный пол.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Как это ни смешно, но только ранним вечером в воскресенье, когда настало время укладывать вещи и возвращаться и мясорубку мегаполиса,
Руссо за выходные не позвонил ни разу, но и Картер ему тоже не звонил. Пару часов в эту субботу он посвятил изучению особо тонких моментов работы с лазером, а потом Бет все-таки вытащила его прогуляться в лес. После этого Эбби и Бен, успевшие помириться, позвали их собирать яблоки в саду за домом, и вот теперь им предстояло увезти домой два мешка свежих фруктов. Картер понятия не имел, что они будут делать с таким количеством.
Даже Руссо не одолел бы больше дюжины.
По пути в Нью-Йорк в машине пахло яблоками и пирогами с тыквой, которые Бен и Эбби испекли утром. Бен включил радио, чтобы послушать сообщения об обстановке на трассах.
— Если ничего другого не скажут, — сказал Бен, — поеду по Со-Милл-Ривер-парквей.
Но сначала пришлось выслушать уйму рекламы, прогноз погоды, а потом еще несколько минут идиотской болтовни радиоведущих Гэри и Гила. Картер почти не обращал внимания на их высказывания об актрисе из фильма «Эльвира — повелительница тьмы», типа: «Неужели у нее настоящая грудь? Уже тридцать лет — никаких изменений!»
Однако чуть позже он стал слушать более внимательно, потому что Гил спросил у своего напарника:
— А что ты скажешь про это безумие в Нью-Йорке, когда среди ночи затрезвонили колокола?
— Вот уж страху-то было… — прогундосил Гэри.
— Для тех, кто еще не оправился после хеллоуинских вечеринок, сообщаем о том, что произошло прошлым вечером: ровно в десять часов шестнадцать минут колокола всех церквей на Манхэттене…
— То есть все колокола абсолютно всех церквей, соборов, храмов и так далее, — снова встрял Гэри.
— Начали звонить как полоумные.
— Было похоже на сигналы воздушной тревоги, — добавил Гэри.
— Воздух! Воздух! — прокричал Гил.
— Но ничего не произошло, верно?
— Очень надеюсь, что нет!
— Но позволь заметить: если это была какая-то хеллоуинская шутка…
— А что же еще это могло быть? — хмыкнул Гил.
— Тогда эти ребята здорово потрудились, чтобы все сработало одновременно. Как, скажи мне на милость, можно подгадать, чтобы в одну и ту же секунду зазвонил колокол, подвешенный по старинке на колокольне, и электронные колокола, скажем, собора Святого Патрика?
— Да, и почему именно в десять шестнадцать вечера? — поддакнул Гил. — Лично я бы дождался полуночи, если бы задумал что-нибудь эдакое.
. — Ну, я могу только вот что сказать: если те, кто отмочил эту хеллоуинскую шуточку, нас сейчас слушают, большая просьба: позвоните нам по номеру один-восемьсот-ГИЛ-ГЭРИ и расскажите, как вам это удалось провернуть! Очень, очень круто.
— И жуть как страшно.
Бен убавил громкость и сказал:
— Готов поспорить — все устроил этот иллюзионист, Дэвид Блейн! Ну, тот самый, что торчал в глыбе льда на Таймс-сквер.
— Но если он не возьмет ответственность на себя, — ответил Картер, — тогда
— Может быть, он просто хочет, чтобы все еще немножко погадали, чьих это рук дело? — предположила Бет.
— В нашем городе ко вторнику эта новость уже успеет устареть, — заметила Эбби. — Так что ему следовало бы поторопиться.
Даже после сообщения об обстановке на дорогах Бен не стал выключать радио. На радиостанцию начали звонить слушатели и высказывать свое мнение о том, почему зазвонили колокола. Двое или трое согласились с тем, что это была хеллоуинская шутка, но большинство, к неудовольствию Картера, склонялись к мнению о том, что произошло нечто сверхъестественное, иррациональное. Один мужчина заявил, что случившееся — дело рук духа Гудини, устроившего этот трезвон, чтобы доказать, что загробная жизнь существует. Потом на радиостанцию дозвонился свидетель Иеговы и сказал, что это знак надвигающегося апокалипсиса. Священник из Гарлема сказал, что это призыв одуматься и покаяться, адресованный жителям Нью-Йорка, который он назвал «Содомом и Гоморрой наших дней». Профессор факультета истории религии Колумбийского университета объяснил, что колокольный звон в ночь Хеллоуина — старинная традиция изгнания злых духов и ведьм.
— Прежде считалось, — говорил профессор, — что когда поблизости от церкви пролетает ведьма, то звон колокола способен сбить ее на землю, наподобие ракеты «Патриот».
— Так значит, — вмешался ведущий Гил, — теперь нам нужно ходить по улицам и смотреть, не валяются ли где сбитые ведьмы?
— Что ж, вы можете этим заняться, если пожелаете, — ответил профессор. — Но я бы на вашем месте не стал бы этого делать.
— А я считаю, что к этому причастен Дэвид Блейн, — упрямо заявил Бен. — Никто не возражает, если я переключу на другую волну? Я этих Гэри и Гила долго слушать не в состоянии.
Никто не возразил, и Бен нашел другую станцию.
Остальную часть пути до города слушали «Все учтено», [35] говорили о вполне разумных вещах и через некоторое время въехали в Уэст-Вилидж, довольно долго лавируя по переполненным машинами улицам, пока не подъехали к дому Бет и Картера.
— Большущее вам спасибо, мы великолепно провели время, — сказала Бет, выходя из машины и стараясь не уронить тыквенный пирог.
Картер вышел с другой стороны. Бен помог ему выгрузить из багажника сумки и запас яблок, которого, по мнению Картера, им с женой хватило бы на всю оставшуюся жизнь.
35
«Все учтено» — американская FM-станция, передающая музыку, радиоспектакли, новости культуры и искусства.
— Не ешьте все сразу, — посоветовал Бен.
— К счастью, у нас есть гость, который вечно голоден, — сказал Картер. — Спасибо за выходные. Это было здорово.
— Пошли, Картер! — позвала его Бет, уже стоящая на ступеньке перед подъездом. — Уверена, Эбби и Бен тоже хотят поскорее добраться домой.
— Увидимся, — попрощался Картер, держа в одной руке дорожную сумку, а в другой — мешок с яблоками.
Поднявшись на свой этаж, Картер предупредительно постучал в дверь, чтобы сообщить Руссо о своем прибытии.