Страж
Шрифт:
– Ты блефуешь! – сказала девушка.
– Я блефую? – Я обращался исключительно к Пугалу.
Оно отрицательно покачало головой, посмотрело на Франческу и провело себе пальцем по горлу. Многообещающий жест.
– Темный одушевленный! Ты якшаешься с тварью, которой не место в этом мире! – зло сказала она. – Знаешь, что будет…
– Ты глупая? – любезно поинтересовался я. – Я в любой момент могу повернуться и оставить вас наедине.
Она мрачно замолчала.
– Ты видишь его и знаешь, что ничего не сможешь ему противопоставить. Поверь, оно
– Поняла, – неохотно выдавила из себя она, кажется, наконец-то оценив угрозу.
– А теперь говори, что тебе надо?
– В городе что-то назревает, раз вы, ребята, по нему носитесь, словно две адские кометы. Я желаю знать, что вы задумали.
– Ты знаешь, что в Дерфельд приехал инквизитор?
– Знаю, хотя об этом пока не говорят. Отец Март из специального трибунала Святого официума по борьбе с ересью.
– Если есть вопросы – обратись к нему. А от меня отстань, я не расположен к беседам с законниками, если у них нет прямых обвинений. Доброй ночи.
Пугало отправило ей многообещающий воздушный поцелуй, отчего девчонку перекосило, и мы ушли.
Я ковырялся в яичнице, словно свинья в грязи, с тем лишь отличием, что свинья это делает с куда большим удовольствием, чем я. Утро не задалось с самого начала.
На улице валил снег, дул ледяной ветер, комната за ночь порядком остыла, а Проповедник оказался форменной скотиной. Он так вопил половину ночи, раз за разом проигрывая Пугалу партию за партией, что в итоге я озверел и выгнал его взашей из комнаты, чтобы постараться выспаться за оставшиеся несколько часов.
Разумеется, это не получилось, поэтому на мир я смотрел сущим волком.
Львенок появился, когда я уже покончил с завтраком. Вид у него тоже был хмурый и сонный, он тьма знает где пропадал и, судя по всему, ночевал не на постоялом дворе, а у какой-то девицы.
– Это не художник, – буркнул он, садясь напротив и кивая Проповеднику, недовольному ночевкой в общем зале. – Монах вчера проверил. Теперь по городу бегает целая сеть шпионов и доносчиков, записывая, где скисло молоко, где горит голубое пламя, а где воробьи в небе выстраиваются в слово «Иисус Христос» задом наперед. А между тем до прихода демона осталось несколько часов.
– Демон? – оживился Проповедник. – Какой демон? Что происходит?!
– Спроси у Пугала, – буркнул я ему. – Оно тебе все расскажет в лучшем виде.
– Ты же знаешь, что оно не разговаривает!
– Тогда у Вильгельма. Я схожу за курткой, у нас много дел.
Пока я ходил, Львенок ввел Проповедника в курс дела, и тот сразу заявил мне:
– Есть два варианта: умный и очень умный. Первый – свалить из города. Второй – свалить из города быстро.
– Ты этим и займись, а мы нагоним, – сказал я, показывая Вильгельму, что мы можем идти.
– Не валяйте дурака, стражи! Вы, в отличие от меня, смертны, а демон – это не черт и тем более не бес. Вы что, историй
– Расскажешь нам как-нибудь вечерком, – улыбнулся ему Львенок, вставая из-за стола. – До встречи.
– Если эта встреча состоится, – нахохлилась душа, понимая, что ни в чем нас не убедит. – Во всяком случае, желаю вам большой удачи. Это все, что я могу для вас сделать.
– Знак Алгола нисколько не помог этому умнику. – На улице Вильгельм надел шапку. – Он собирался отправить инквизитора по ложному следу, чтобы тот вплотную занялся розыском ведьмы, но не знал, что ведьма-то с патентом. Кстати, она уехала.
– Ну, хоть кто-то следует советам Проповедника, – сказал я, натягивая на нос шарф, чтобы защитить лицо от ледяного ветра. – Пошли, найдем госпожу Лиони, если ее еще не нашел инквизитор. Где мы должны с ним встретиться?
– В «Под подковой», перед сумерками, если не узнаем ничего нового. Если узнаем, надо идти сразу в собор, там в курсе, кому следует передать информацию.
Госпожи Лиони, к нашему глубочайшему разочарованию, дома не оказалось, а ее соседка ничего не знала. Сказала, что не видела хозяйку уже несколько дней.
Следующие часы мы носились по городу, словно два озверевших пса, и везде нам сопутствовала неудача.
Время уходило сквозь пальцы, словно мельчайший золотой песок западных пляжей Илиаты, и с каждым часом я понимал, что катастрофа все ближе и ближе. По дороге мы вновь заглянули на рынок, молочники были довольны, с товаром ничего не случилось, а это означало, что сегодня никакая нечисть сюда не заглядывала.
Львенок купил нескольких карпов, заставив торговку вытащить из них сердца и печень. Озадаченная, она завернула рыбьи внутренности в бумагу и вручила ему. Вильгельм ушел от нее, даже не посмотрев на выпотрошенную рыбу.
– Только не говори мне, что ты и в самом деле собираешься жечь требуху, если прижмет, – сказал я ему.
– Если прижмет, дружище Людвиг, я начну жечь даже родную бабушку, – отмахнулся он от меня. – Запах должен отпугнуть демона.
– Ага. Вот только загвоздка в том, что демон не мелкий, и, скорее всего, ему это будет, как иголка в зад старине Пугалу. Лучше запасись святой водой.
Он ухмыльнулся и похлопал по фляге, висевшей у него на поясе:
– Уже. Кстати, держи. – Он сунул мне увесистый мешочек.
– Что это?
– Соль. Насыплешь твари на хвост и загадаешь желание.
– Не время для шуток. Смотрю, ты готов к тому, что ситуация выйдет из-под контроля.
– Она уже вышла, Синеглазый. Пора встречать неприятности. С утра я забил в стволы своих пистолетов, наверное, пуд соли крупного помола. Если уж тварь вылезет из ада, то я буду первым, кто испортит ей времяпровождение в нашем мире.
Настроен он был крайне решительно.
– Инквизитор не стал сообщать властям. – Страж смотрел, как снег засыпает город. – Бесполезно и только приведет к панике. Демон уничтожит потомков прошедших по его мосту, даже если они убегут на край земли. Кстати, я дал обет.