Страж
Шрифт:
– Это он!
– Это он!
– Он матушку Аглаю ударил! – продолжала вещать детская многоголосица, едва появился первый взрослый.
Купец уже перешагнул через старуху и хотел продолжить свой путь. Какое ему дело до недовольства черни? Но в этот момент из дверей трактира выбежал здоровенный парень. Купец уже видел его. Незадолго до происшествия тот стоял, привалившись к дверному косяку, а потом юркнул вовнутрь. Очевидно, работает трактирным вышибалой и ринулся на зов хозяина. Парень бросил встревоженный взгляд
– Этот? – сверля обидчика бешеным взглядом, спросил парень.
– Да!
– Да! – загомонила детвора.
Купец отнюдь не страдал худосочностью, вот только могучий удар вышибалы опрокинул его навзничь ничуть не хуже, чем до этого удар самого купца – дерзкого мальчишку. Взбешенный парень не удовлетворился результатом и начал надвигаться на противника, пытающегося прийти в себя. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы на улице не появился трактирщик. С ходу оценив ситуацию, он крикнул в спину вышибале:
– Грегор, стой! Не трогай его.
– Этот… Этот… Он матушку Аглаю… – Возмущению гиганта не было предела.
– Я сказал – не трогай.
– Да я…
– Иди в трактир. Ну! Кому сказано!
Парень в последний раз бросил грозный взгляд на купца и отошел в сторону, непрерывно сжимая и разжимая могучие кулаки и что-то бубня себе под нос. По всему видно, что он очень недоволен тем, что ему не дали закончить начатое. Столпившиеся люди тоже были недовольны произошедшим. Очевидно, им хотелось, чтобы расправа над наглецом непременно продолжилась и была доведена до логического завершения.
Вышибала ушел, урезоненный хозяином, но к толпе женщин уже присоединились мужчины. Их не так много, все же разгар рабочего дня и многие в поле, но и этих с лихвой хватит, чтобы поставить на место не только купца, но и всю его охрану, если она имеется. И им трактирщик не указ.
Горожане возмущенно переговаривались. А ничего так, крепкий купчина. Грегор как-то на спор тяглового быка одним ударом с ног свалил, а тут человек – и даже сознания не лишился. Ты гляди, еще и сам поднялся, тряхнул головой, не иначе как полностью оклемался. Раскрыл было рот, да трактирщик его опередил:
– Ты бы шел, уважаемый, от греха подальше. Видишь, народ разволновался. Как бы беды не вышло.
– Что ты с ним разговариваешь, Адам!
– Да мы его сейчас!
– Тихо! – прикрикнул трактирщик.
– У себя в трактире будешь командовать!
Толпа заводилась все сильнее. Большинству присутствующих, если присмотреться, за двадцать или под тридцать. Трактирщик тоже ненамного старше, едва за тридцать перевалило, хотя брюшко солидное наесть успел, с легкостью передвигаться уже не может. Есть, конечно, люди и постарше, но таких мало.
И вдруг все закончилось, так и не успев начаться. Толпа раздалась в стороны, и
– Анна, милая, я что-то не вижу Ирму.
– Вот она, матушка Аглая. – Молодая женщина тут же вывела из-за спины девочку лет пяти, шмыгающую носом и утирающую слезы.
– Что случилось, девочка моя? Кто обидел мою принцессу?
– Дядя тебя ударил.
– Что ты, милая! Никто меня не бил. Бен, Бен, мальчик мой, поди сюда, опять сопли до колен. Не смей вытирать рукавом! Мамка старается, стирает, а ты все норовишь испачкаться. – В руке старухи появилась чистая тряпица, и она заботливо утерла мальцу мордашку, не переставая при этом ласково приговаривать.
Потом она осмотрелась, попеняла взрослым, что они прохлаждаются средь бела дня, забросив дела, окружила себя ребятишками и пошла вдоль по улице, сопровождаемая детским щебетом. Боевой запал как-то сам собой спал, и народ начал расходиться. Вскоре купец остался один посреди улицы.
Не прошло и получаса, как в трактир вошли пятеро стражников во главе с капралом. Они сопровождали давешнего купца. Капрал без лишних проволочек присел за свободный стол, которых в этот час здесь хватало. Вот еще малость – и народ потянется обедать, а пока – тишь и благодать. Впрочем, не сказать, что это устраивало хозяина заведения. Вот если бы шум, толчея – это было бы гораздо приятнее, потому как чем больше народу, тем выше прибыток.
Трактир не представлял собой ничего особенного, типичное заведение. Большой обеденный зал с десятком столов, стойка, за которой обычно располагается сам трактирщик, слева – дверь на кухню, откуда уже доносятся щекочущие нос запахи: скоро обед, нужно быть готовыми встретить посетителей. Справа – большой камин. При случае в нем можно зажарить целого барашка, для этого там и вертел имеется. Три небольших окна выходят на улицу. В углу – лестница на второй этаж, где расположены две гостевые комнаты и помещения хозяина и его домочадцев.
Все чисто и пригоже. Сразу и не скажешь, что основная публика тут – чернь. Бывало, конечно, что и знатные заглядывали, если оказывались в ремесленном квартале по делам и желали подкрепиться. Но некоторые приезжали сюда специально и останавливались на несколько дней.
– Адам!
– Ну что кричишь? Сейчас подойду.
– Ты давай иди. Не за кружкой пива пожаловал.
– Ага, понятно. Стало быть, с жалобой разобраться. – Утирая руки и ухмыляясь, трактирщик все же подошел к капралу.