Страж. Наемник

Кривицкий Кирилл Михайлович

Одарив гнома недовольным взглядом, Алетагро ответил, постепенно повышая голос, сам того не замечая.

– Прекрасно я все понимаю, Ор, просто меня взбесило то, что Дан, целует мою сестру второй крови на виду у всех, даже не потрудившись уединиться! С кем быть, Ралого сама решит, но о приличиях-то забывать, никогда не следует!

Со стороны вампира донесся хохот вперемешку с проклятиями.

– Ангел тебя по головке погладь, Ал! Не мог нормальным языком это сказать, что ли? Нет же, сначала нужно рычать, сверкать налитыми кровью глазами и получить на орехи, прежде чем разъяснить ситуацию? – орк, отжав

рубаху, раздраженно махнул рукой и, пройдя обратно, пробасил, пристально уставившись в глаза вампира.

– Дан, если с моей сестрой что-то случится, я сделаю все, чтобы ты отправился на свидание с АйкенМа досрочно!

– Учту. – вампир совершенно серьезно кивнул в ответ и перевел взгляд на Ралого, подмигнув девушке, поинтересовался. – Я так понимаю, что у вас тут довольно лояльно относятся к отношениям? – Ралого, вместо ответа нагнулась и поцеловала вампира. От приятного времяпрепровождения отвлек недовольный окрик Язуллы.

– Может, хватит миловаться? Нам вроде как надо быстрее покинуть халифат, или я ошибаюсь?

Поднявшись на ноги, с помощью Ралого, Данте проникновенно выругался и, найдя глазами Язуллу, насмешливо рассматривающего вампира, сказал. – Яз, грубая и зачерствевшая у тебя душа, повременить немного не мог?!

– Не мог, кроме того, мне просто завидно, да и не мне одному, между прочим!

Наскоро перекусив, и вновь погрузив вампира на носилки, отряд выдвинулся в дорогу. Ралого, не пожелав никому уступать место, пристроилась справа от Данте, слева устроился Экитармиссен, ревниво посматривая на ухаживания орчанки. Уловив взгляд, Данте посмотрел в янтарные глаза оборотня.

– Эки, не парься, я уже никуда от вас не денусь, так что не зыркай так. И вообще, как только оправлюсь от ранения, займусь вами, еще стонать будете. Надо вас, мелкота, подтягивать и выправлять ауру, а то не оборотни, а ангел знает что. Оборачиваться не умеете, точнее кривая аура не дает оборачиваться, и как-то странно видеть оборотня без волчьего хвоста в руке, или в свернутом состоянии на поясе на худой конец, да и шпаги при вас что-то незаметно. Тоже во дворце амуницию изъяли?

Оборотень недоуменно переглянулся с пожавшими плечами братьями, затем спросил.

– Дан, у нас на самом деле забрали кольчуги, поножи и наручи с оружием во дворце, вот только что такое волчий хвост, мы не имеем понятия, если не имеется в виду настоящий хвост волка или эндрау. Если да, то для всего народа эндрау-гаур наши серые братья неприкосновенны! – глаза оборотня полыхнули темно-янтарным огнем. – Для нас, тронуть даже волка нельзя, если только защищая собственную жизнь от пораженного кровавым сумасшествием зверя.

Данте похлопал оборотня по колену.

– Эки, успокойся, волчий хвост – это оружие, кнут из мифрила или кожи со стальной вставкой в форме волчьего хвоста вплетенной в кончик. И давай проясним вопрос, на Северье есть волки, так? – успокоившись, Экитармиссен кивнул. – Тогда что за звери эти эндрау с эндрау-гаур и с чем их едят?

– Эндрау – это старший брат волка, выглядит так же, только немного больше чем простой лесной охотник, имеет серебристый окрас шкуры. Эндрау-гаур – древнее название вольного народа, оборотень – современное самоназвание и каннибализмом мы не страдаем, так что никого есть не надо.

– Понятно. – пробормотал Данте. –

Я этого почему-то не знал, ну да ладно. Так что там с оружием?

– Ничего, мы ни о каких таких кнутах и не знали. Работаем в основном длинными копьями и короткими мечами, но чаще всего голыми руками. – Данте хмыкнул.

– Угу, видел я, как вы руками работаете, бедного Заллоса залили кровью противника с головы до ног, он тогда по цвету сравнялся с песком арены! А вот копья я вам запрещаю брать в руки вообще, если только ничего другого не останется и если только для того, чтобы непосредственно перед столкновением метнуть в противника, не более. Оборотень должен биться тем оружием, которое для него предназначено, иначе мастером ему никогда не быть. Тысячелетиями выяснялось и выверялось, использование какого именно оружия, и какой расой приносит наиболее лучший результат. Для оборотней – это волчий хвост и шпага, так как эндрау-гаур наиболее безголовое существо и хаос, который он создает вокруг себя во время боя, позволяет с наибольшей эффективностью использовать именно этот вид вооружения, что я перечислил ранее. Можно еще использовать метательные ножи, но это уже относится ко всем расам.

Ралого, до этого слушавшая молча, осторожно поинтересовалась.

– Дан, а сколько лет ты обучался в школе меча?

– Пятьдесят. – Ралого поперхнулась, глаза оборотней остекленели, а орки с гномами вообще чуть с лошадей не свалились, услышав озвученную цифру. Элкос, горестно вздохнув, пришпорил лошадь, направляя животное в голову колонны. Ралого задумчиво пробормотала.

– Вот это да, у вас, что всех так обучают?

Данте задумался, пытаясь объяснить что там и как.

– Представителей моего народа всех. Насколько мне известно, остальные расы не более десяти лет, порой даже меньше. Нас обучали владению всеми видами холодного оружия, правда, в основном делая упор на стиль боя обеими руками, потому такой долгий срок обучения. Я, как бы это сказать? Не совсем простой оборотень. – Данте про себя подумал. – "Говорить что я вампир, точнее помесь всего и со всем, все же не стоит, итак уже все, за исключением воинов сопровождения знают, что я темный маг, так что подставлять себя еще больше не стоит. Ляпнут где-нибудь название моего народа и могут нарваться на тех, кто все же помнит, кто это такие. Есть очень большая вероятность того, что светлые до сих пор хранят древние хроники где-нибудь у себя в глубоко засекреченных запасниках, а так как проверить не представляется возможным, рисковать не стоит. Просто в существование темного мага на Северье могут и не поверить, если не столкнутся со мной нос к носу. А если кроме этого поползут слухи о каком-то там вампире, те, кто знает, быстро проведут параллель между вампиром и тьмой".

Ралого, обдумав ответ, задала очередной скользкий вопрос.

– Дан, сколько же тебе лет? Ведь я же чувствую, что ты еще очень молод, по-моему, даже моложе меня.

– Мой биологический возраст равен двадцати пяти годам. – повисло ошеломленное молчание. – Блин! У меня на родине, совершеннолетними считаются лица, достигшие восемнадцати лет, а не так как у вас – пятидесяти.

Ралого пристально посмотрела на вампира таким взглядом, каким обычно смотрят на ребенка, пойманного на лжи, и задала вполне закономерный вопрос.