Страж сумерек
Шрифт:
— Да, я бывал за границей, — небрежно ответил Ларс. — А кто говорит?
— Все, — дама слегка улыбнулась. — О вас все говорят. Вы знаменитость, гере Иверсен. Разве вы не в курсе?
— Я не сделал ничего особенного, — честно сказал Ларс. Нет, правда, его уже утомила всеобщая настойчивая любезность. Ведь везение, чистое везение — не наткнись он на след подковы, еще не известно, как обернулось бы дело.
— Уле Карлсен был далеко не самым приятным соседом, — заметила фру Геллерт. — Благодарность естественна.
Наверно,
Блюмквист собрался провозгласить очередной тост.
— Могу я предложить вам… — Ларс быстро оглядел стол (нет ли чего-нибудь послабее акевита?) и подцепил одинокую маленькую бутылку с длинным узким горлышком, — вина.
— Предложить можете, — серьезно сказала фру Геллерт. — Вот только я, пожалуй, откажусь.
— Тогда я тоже не стану, — Ларс пресек попытку герсира наполнить его стакан. — За компанию с вами.
Фру Геллерт рассмеялась коротко и резко. Сколько ей лет, подумал Ларс. Тридцать? Или больше? Лицо казалось еще свежим и молодым, но этот ироничный взгляд, этот смешок, от которого у рта и глаз появлялись морщинки, делал ее старше.
— Вы уже познакомились с городским обществом? Где-нибудь бывали?
— Только с бургомистром и членами совета, — признался Ларс, понятия не имевший, с чего бы ему сдалось это самое общество. — Совершенно не знаю, куда податься. Возможно, вы могли бы меня сориентировать?
— О, мне довольно сложно судить. Я, видите ли, здесь немногим дольше вашего. Всего лишь с месяц. Приехала из Федериции подышать горным воздухом…
— Так, значит, вы южанка? — удивился Ларс. Странно, в женщине совершенно не чувствовалось некой расслабленной мягкости, обычно свойственной обитателям южного Норланда.
— Отнюдь. Наша семья родом с северо-запада. Но вот брат решил осесть здесь… и я временно составляю ему компанию.
Вот оно как получается: дама-то и впрямь оказалась столичной штучкой. Значит, брат и сестра…
— Но какое-то впечатление вы составили? — улыбнулся Ларс.
— Разумеется. Так что вам по вкусу, гере Иверсен? Если любите бильярд и карты, то лучше «Золотого гуся» не найдете.
— Да я как-то не картежник, — ответил Ларс. — Разве что в бильярд по мелочи.
— Балы на праздники здесь дают в ратуше или по очереди у кого-то из советников. На Мидсоммар судья даже устроил фейерверк — вполне приличный…
Вот еще загвоздка, подумал Ларс. Балы! Ведь ленсмана, пожалуй, будут зазывать. Надо заранее придумать отговорку.
— Что еще осталось? — продолжала фру Геллерт. — Музыка. Вы любите музыку, гере Иверсен?
— Да, — убежденно сказал Ларс, — очень.
Мечтой его солдатской юности было стать полковым барабанщиком. Но в сигнальный взвод его не взяли — сказали, что пальцы недостаточно быстрые и гибкие. Но все равно при звуке барабана или трубы
— В прошлый раз у фру Реннинген недурно играли сонаты Кольбурга. Вам нравится ранний Кольбург?
И здесь засада! Зыбкая почва разговора заколебалась, грозя поглотить ленсмана. О Кольбурге он не имел ни малейшего понятия, ни о раннем, ни о позднем. Позориться не хотелось, врать, чтобы пустить пыль в глаза, — тоже. Как бы выкрутиться?
— Я предпочитаю духовые оркестры, — наконец сказал он, ощущая себя безнадежно серым человеком. — Знаете: трубы, тромбоны… барабаны.
Дама чуть приподняла брови. Ты бы еще литавры вспомнил, дурень, мысленно выругал себя Ларс.
— Замечательно, — сказала она. — Музыкальное общество Гёслинга собирается по четвергам в пять вечера, в доме фру Реннинген. Считайте, что вы приняты. Брат предупредит госпожу советницу…
Вот так поворот! Не успеешь оглянуться, а ты уже посчитан и записан.
Ларс невольно посмотрел на Кнуда Йерде. Стакан акевита, казалось, не возымел никакого воздействия на музыканта, даже щеки не порозовели. Йерде казался весьма увлеченным беседой с фельдшером, но внезапно бросил быстрый взгляд в сторону сестры и ленсмана и едва заметно улыбнулся. И Ларс почуял: с этим человеком нужно быть настороже.
Кнуд Йерде и фру Геллерт пробыли на ужине недолго. Когда речь гостей начала становиться громче и несвязнее, а вокруг стола закружился табачный дым, они распрощались. Фру Эдна, приветливо улыбнувшись напоследок, оставила ленсмана в одиночестве.
Ларс расслабился, радуясь прекращению непростого разговора, огляделся… и как-то сразу заскучал. В комнате было тесно, душно и шумно. Надвигался тот момент в застолье, когда все трещат вразнобой, не слишком прислушиваясь к собеседнику, а стаканы наполняются и опустошаются механически.
Ларс поднялся, кивнув герсиру:
— Пойду проветрюсь.
И вышел за дверь, в мягкий июньский сумрак.
Фонаря на крыльце не было, но свет из окон яркими полосами падал на подворье. Звенели комары. У ворот разговаривали вполголоса.
— … трудно составить определенное мнение за столь краткий срок, — различил он женский голос.
Ларс, стуча каблуками, сбежал с крыльца. Разговор прервался.
— Гере Иверсен! — окликнула Ларса фру Геллерт, выступая из тени. — Решили прогуляться?
— Да, — неловко отозвался он. — Дай, думаю, пройдусь.
Альдбро светилось редкими огнями окон. Коротко взлаивали собаки. Улица была пустынна и словно мерцала серой пылью в сиянии луны. Разговор не клеился.
— Не желаете? — Кнуд Йерде протянул Ларсу портсигар. Тот вытянул сигарету — больше за компанию — курил он нечасто и без особого желания. Помял между пальцами — дорогая тонкая бумага, такие в полку позволяли себе только старшие офицеры.