Страж государя
Шрифт:
Следовало из этих важнецких бумаг, что если Турция начнёт враждебные действия против вышеозначенных государств (Венеции, Римской Империи и Польши), то Россия обязана учинить ответные воинские действия — против Османской Империи.
Бояре, старательно посовещавшись, начали резонно возражать, мол: «Два раза уже, договора те выполняя, ходили на Крым, воевали его честно. Так что — снимайте ваши претензии необоснованные…»
Непреклонен был посол венский, мол: «Что было ранее — оно и было! А то, что происходит сейчас, — оно и есть предмет для рассмотрения!» После этого Курций подробно рассказал
Из тех пропечатанных бумаг однозначно следовало, что флот османский, без зазрения всякой совести, нагло захватывает венецианские торговые корабли, янычары турецкие вовсю разоряют венгерские города и сёла, а крымские татары — подданные турецкого султана — очень уж досаждают польским обозам и степным поселениям…
Умело говорил красноречивый Курций: убеждал, стыдил, уговаривал, просил, требовал, умолял… Не выдержали толстомордые бояре, сдались: торжественно подтвердили все старые русские обязательства. А потом хором, предварительно поцеловав кресты нательные, твёрдо пообещали: «Войне — быть!»…
Отбыл важный посол в свою Вену. Из Венеции, Вены и Варшавы стали письма приходить длинные: благодарственные — с одной стороны, торопящие с конкретными действиями — с другой…
Царские верные соратники и сподвижники разделились на два примерно равных лагеря. Русские настаивали на скорейшем и полновесном вступлении в войну с Турцией.
— Негодно будет, если мы откажемся от данного слова! — убеждал грузный и кряжистый Фёдор Юрьевич Ромодановский, лидер «русской партии». — Засмеют нас в Европах, и поделом засмеют! Да и татары эти — столько горя горького принесли нашей земле! Побить их окончательно и навсегда — дело богоугодное…
Лефорт же, духовный вождь «партии европейской», выдвигал такие дельные возражения и аргументы:
— Черноморские порты — никакого торгового значения не имеют нынче. Абсолютно никакого значения! Денег истратим на эту войну с османами — ужас просто, солдат и офицеров положим — без счету… А где выгода? Если проиграем — позор на весь мир! Выиграем — новые расходы: крепости старые ремонтировать, новые ставить… А смысл какой? Смысл любой разумной войны — в ощутимых выгодах торговых… После войны успешной казна должна златом и деньгами наполняться! Выиграли войну, а в казне не прибавилось денег? Знать — проиграли ту войну… Договора, обязательства, честь? Для этих коллизий и существует сия наука — «дипломатия» называется… А вот море Балтийское, это да, это — торговля, это настоящие прибыли и золото…
— Не всё тугой мошной мерить можно! Противна мне твоя, генерал Франц, философия немецкая! — багровел от праведного гнева князь Фёдор Юрьевич.
— Всё надобно мерить только так! — отчаянно брызгал слюной Лефорт. — Ежели — в конечном итоге…
Пётр послушал-послушал эту жаркую дружескую перепалку, насмешливо поухмылялся в свои редкие кошачьи усы и внимательно посмотрел на Егора:
— Чего молчишь, верный охранитель? Думаешь? Вот и поделись-ка с нами мыслями своими высокомудрыми…
Было у Егора, конечно, и своё видение этого момента, но — Контракт, последняя надежда вернуться, хоть когда-нибудь, в свой мир — к обещанному собственному вечнозелёному
— О Балтийском море забывать никогда не следует! Там — ключ к будущему величию российскому. Но и с Веной сориться — очень опасно, она — пуп политики европейской. Да и с татарами посчитаться, османам преподнести дельный урок — дело весьма почётное… Неплохо было бы одним выстрелом убить сразу двух зайцев: и Вене угодить, да и свою армию проверить в настоящем деле! Готовы мы всерьёз воевать со Швецией, или рановато ещё задумываться об этом? Сей турецкий поход поможет нам и все недостатки вскрыть окончательно: в подготовке офицеров, в снабженческих и обозных службах, в косности генеральской…
— Чего это ты про генералов рассуждать вздумал, мужик сиволапый? Да высокое воинское искусство — оно подвластно только особам высокородным! — тут же впал в сильнейшую истерику старик-Апраксин, затрясся весь в гневном припадке, насилу успокоили…
А генералы иноземного происхождения — Гордон и фон Зоммер (покойник несостоявшийся) Егора неожиданно поддержали:
— Да, перед шведами — нужна пробная баталия! Весьма полезной будет она…
Борис же Голицын — владелец больших земельных угодий в полосе чернозёмной — всё больше на хлебные дела напирал:
— Воронеж, Курск, Белгород — вот истинные российские вотчины пшеничные! Как нам быть без хлеба? Хлеб — основа российская! А основу — её беречь нужно, и всех ворогов, от которых исходит угроза та, — уничтожать надо без устали! Кем бы те тати ни были…
Спорщики чётко понимали: в этот раз — всё решать царю. Только ему. Но, похоже, все уже прониклись и другой непреложной истиной: Пётр обязательно решится на эту войну! Да, страшно! Но надо же и начинать с чего-то! Определённо — не со шведов, чья дисциплинированная армия на тот момент заслуженно считалась непобедимой, сильнейшей в Европе…
Собралась большая боярская Дума. Серьёзная такая, полновесная, строгая и молчаливая — на этот раз… Пётр неуклюже, выставив вперёд своё правое худосочное колено, сидел на троне, ризы с левой стороны неряшливо сбились на сторону, лицо болезненно дёргалось, правый глаз явственно косил в сторону, мономахова шапка на голове скособочилась…
Царь молчал — до времени и до поры, предоставляя князю Фёдору Ромодановскому руководить всем важным разговором, а Егору (Алексашке) — частными делами и деталями: протокольной частью, если по-современному…
Егор всё понимал однозначно: вопрос о войне был уже решён — окончательно и бесповоротно, но ведь для войны серьёзной — и деньги необходимы солидные… Бояре, в данном случае, и есть те деньги. Вернее, их воля добрая. И силой грубою можно много денег набрать, но если по-доброму — получится гораздо больше, раза в два…
Долго судили-рядили, часов десять с половиной. Устали все, но перерыва (как и было договорено с царём) Егор не объявлял. Накал споров постепенно сходил на нет, голоса становились всё тише, тише… Он дождался, когда боярские представители полностью осоловели, и подал Петру заранее оговорённый знак…