Стратегия блицкрига
Шрифт:
Потом в другом конце лагеря запылали два сруба и воины короля бросились туда, гасить и спасать.
Отсутствие единого управления, суматоха, пожары внесли сумятицу и разброд. Никто не понимал, что произошло, никто не мог трезво оценить обстановку. А граф Беок и его ближние помощники погибли в огне.
Да еще разбуженные бабы, дети и слуги путались под ногами, кидались к воинам в поисках защиты и частично парализовали дружину.
В такой обстановке диверсанты себя чувствовали как рыба в воде. Незамеченными они скользили между срубами и
Попытки догнать их заканчивались гибелью дружинников. Да и преследовать было некогда. Горели четыре из шести конюшен, три сруба и несколько строений. Воины и слуги спасали самое ценное – людей, коней, провиант.
Под шумок диверсанты сумели увести с десяток верховых коней, напоследок отравили воду в двух источниках и растворились в темноте.
Утром слабые лучи светила с трудом пробивались сквозь плотную завесу тумана и не менее плотную завесу дыма. Всю ночь полыхал пожар, огонь с подожженных строений перекинулся на соседние, воины и жители лагеря бегали как проклятые с ведрами, но уберечь от пламени смогли далеко не всё.
Сумятицу в аврал вносили отдельные младшие командиры, желавшие немедленно найти и уничтожить вражеских диверсантов и уведшие за собой в ночь целые отряды. Кое-кто желаемого достиг, наткнулся в темноте на противника, но понять это смог только в последний момент, перед самой смертью.
Лейтенант Садро заранее выставил две засады, в которые и угодили десятка полтора дружинников. Остальные группы бестолково пробегали по соседним кустам, никого не нашли, зато отсутствовали в самый нужный момент.
И все же пожары потушили. Однако радости это ни у кого не вызвало. Ставший внезапно для себя старшим барон Вертэ – командир конного отряда – мрачно подсчитывал потери и убытки.
Погибли командир дружины граф Беок, два его первых помощника бароны Старг и Неур, еще два командира сотен и шесть десятников. Сгорели или были убиты несколько королевских интендантов. Дружина недосчиталась почти пять десятков воинов и еще столько же были ранены.
Погибли и были угнаны почти полсотни лошадей, целиком пропало стадо волов. Сгорели два десятка повозок и телег, часть провианта и фуража, походные мастерские, инструменты, упряжь, одежда, доспехи.
Мало того, еще ночью, а потом и утром среди воинов и жителей лагеря стали появляться отравленные. Два лекаря скормили им несколько пригоршней угля и напоили отварами, но помогало мало. Вертэ запретил брать воду из источников и послал людей к озеру и лесным ключам.
Прибыли гонцы из второго лагеря. Там тоже ночью принимали гостей. Сгорели две конюшни, казарма и два склада с продовольствием. Убито около двух десятков и ранено в два раза больше воинов. Два с лишним десятка повозок и телег превратились в угли и из лагеря в поход смогло выйти меньше половины дружины.
Всего дружина потеряла почти две сотни воинов, в том числе около восьмидесяти убитыми. Погибло командование, нанесен значительный ущерб
Итоги ночной атаки вызывали уныние и страх. Но главным были не разбитые повозки, не украденные волы и лошади и даже не убитые воины. Главным была паника, посеянная в рядах королевской дружины. Паника перед неведомым и страшным врагом, которого никто не видел в лицо. И эта невидимость вселяла в воинов короля страх.
Кто и зачем это сделал? Королевство не вело ни с кем войны, никакой враг не смог бы незамеченным проникнуть к столице. И все же он здесь, он силен, хитер и ловок. И умеет бить исподтишка! Враг, которого вроде нет, но который наносит такие страшные удары, вызывает ужас и неверие в собственные силы. А это ведет к поражению в бою.
Однако беда бедой, но королевского приказа никто не отменял. Вертэ велел готовиться к выступлению, но только тем, у кого полностью готово снаряжение. И кого можно обеспечить всем необходимым. С учетом потерь лошадей, волов и повозок из семи сотен первоначального состава выступить смогли всего три с половиной сотни. Еще полторы оставались в лагере чинить срубы и строения, ремонтировать повозки, охранять жителей. Вполне возможно, враг вернется, больше допускать такого разгрома нельзя!
Вертэ приказал спешить с выступлением, а сам отправил под сильной охраной гонца в столицу с устным донесением. Он представлял реакцию короля и заранее был готов понести любое наказание. Хотя вины в произошедшем за собой не чувствовал. Однако отлично знал – не всегда королевский гнев настигает виноватых. Иногда просто попавших под горячую руку.
Вряд ли бы барона обрадовала весть, что его гонец сгинул вместе с охраной, не доехав даже до конца леса. Выставленная на дороге в столицу засада расстреляла посланцев, а самого гонца взяла в плен. Тот выложил все, что ему велели доложить, и вообще все, что знал.
А еще барон Вертэ мог не ломать голову над предстоящим объяснением королю. В тот час, когда гонец только выезжал из лагеря, войско хордингов подошло вплотную к столице. В полной готовности начать приступ.
– Они выйдут из лагерей завтра. Из первого две сотни, из второго около полутора. Соединятся возле моста через овраг и дальше двинут по дороге к Хуолу.
Лейтенант Садро провел стеблем травинки вдоль едва заметной линии на карте и поднял голову. Четыре пары глаз внимательно следили за картой и за ним. В тусклом свете факела глаза сверкали неестественно ярким блеском, словно под деревом собрались не люди, а порождение темных сил.
– У моста их и будем ждать. Как начнут переправу – ударим.
– А сломать мост нельзя? – подал голос сержант Якер. – Тогда бы они вообще никуда не двинулись.
– Мост крепкий, просто так не свалишь. У нас бомб не хватит. А жечь долго. Да и не стоит. Скоро наши подойдут, им мост пригодится. Задержим, сколько сможем, и отойдем. Пока дружина будет зализывать раны, подойдет конный полк. За мостом и оврагом большое поле – отличное место для боя. Это понятно?
Четыре головы синхронно кивнули. План прост, сложно не понять.