Стратег
Шрифт:
– Великий Магистр ордена Тамплиеров, Сэр Робер де Сабле, Великий Магистр ордена Госпитальеров, сэр Жоффруа де Донжон, подойдите к королю, – огласил не то просьбу, не то приказ барон де Во, приор Англии и Маршал Ордена Героев.
С де Сабле сценарий был согласован заранее, а глядя на него подчинился и Госпитальер.
– Сэр де Сабле, мы считаем вас своим братом, не требуя ничего взамен. Этот знак ордена Героев и право отстаивать интересы Тамплиеров в нашем капитуле, вы уже заслужили своими подвигами, считайте, что для вас это просто награда. Этот знак ордена и все его права получаете лично вы, а не Великий Магистр Тамплиеров. Грядут подлые времена и на ваше место может прийти не герой, а торгаш. Мы бились с Рыцарями Храма в одном строю и ценим их доблесть, но считаем преждевременным передавать приорский знак нашего Ордена в наследственное владение
– Да, Сир! – хором ответили Магистры.
Барон де Во передал Ричарду золотую приорскую цепь Ордена Героев и повелел голосом, лишённым всяких эмоций. Именно так равнодушно и повелительно должен звучать голос в аду, распределяя грешников по адским кругам.
– Преклоните колено, Сэр Робер де Сабле!
Великий Магистр Тамплиеров подчинился беспрекословно, получил знак ордена, встал и выразительно посмотрел на коллегу. Госпитальер находился в состоянии перегрузки мыслительной системы. Он просто-напросто не успевал анализировать поступающие вводные. Ричард настоял на избрании его Великим Магистром, не прямо конечно, но намекнул достаточно толсто, чтобы поняли даже самые непонятливые – это факт. Ричард учредил свой Орден королевским эдиктом, с очевидным намерением наплевать на Папу. Опять же не явно, но намёк такой же толстый. Тамплиер, который очевидно знает гораздо больше, ввиду их близких отношений с Ричардом, беспрекословно подчинился, опять же не явно, но очень толсто намекая – кому он на самом деле служит. И скорее всего капитул Тамплиеров это одобрил. Ситуация с западным Фортом уже породила множество слухов и вот они уже начали подтверждаться.
– Сэр Жоффруа де Донжон, преклоните колено, – тем же голосом повелел барон де Во.
Вроде ничего предосудительного в принятии знака ордена Героев нет, но Жоффруа де Донжон спинным мозгом чувствовал, что это ловушка. Преклонив колено и приняв цепь, он станет вассалом Ричарда, пусть не де юре, но де факто. Он сам положит Свой Орден к его ногам. Да, предстоят подлые времена – в это Великий Магистр Госпитальеров верил. Он не был циником, но был реалистом с достаточно скептическим взглядом, этакий трезво мыслящий консерватор эпохи позднего средневековья. Рациональный прагматик, а не воинствующий мракобес. На это и был расчёт, но Госпитальер этого, конечно, не знал. Он, душевно терзаемый, не мог найти ни одной причины для отказа, кроме собственной гордыни. Но пойдёт ли такой отказ на пользу Ордену? Скорее всего нет.
Стоит отметить, что позже капитул братьев Госпитальеров единодушно оценил это награждение положительно. Все единогласно сочли награду достойной, как награду для всего ордена Госпитальеров, пусть и не наследственную, Великий Магистр же отчётливо осознавал, что конфликт короля Англии и римского Папы уже начался. Начался с подачи Ричарда. Подачи элегантной, красиво обёрнутой, но, по сути, очень дерзкой, если не сказать наглой. Ричард поставил Папе шах, с угрозой мата в один ход. Если король Англии возьмёт Иерусалим, а он его без сомнения возьмёт, о затратах на наёмников Госпитальер уже знал, следующим ходом последует мат. С такого престола можно будет объявить предателем даже Папу, и Ричард наверняка этим воспользуется.
Все эти мысли успели промелькнуть в голове Госпитальера буквально за мгновение и, услышав голос де Во, Великий Магистр решил покориться своей судьбе. Принимая цепь, он услышал тихий голос Ричарда: «Историю пишут победители. А победителями будем мы». Тогда Жоффруа де Донжону показалось, что король Англии читает его мысли и это его ответ на так и не заданные вопросы. Подтверждение его догадок.
Львиное Сердце решился основательно потрясти саму систему, а может даже и разрушить её до основания. Это было бы не удивительно, если бы он действовал как всегда – эмоционально и безрассудно, больше полагаясь на свою удачу, чем на здравый смысл, но после битвы при Яффе Ричарда будто подменили. Вождь крестоносцев в одночасье стал
38
Приписывается Марку Аврелию.
15 августа 1192 года большая часть английского флота ушла из Яффы. Накануне Ричард поставил задачу архиепископу Кентерберийскому. Тот направлялся в Прованс к Раймунду V, графу Тулузы и Сен-Жиля, герцогу Нарбонны, маркизу Готии и Прованса, чтобы договориться о браке его сына, будущего Раймунда VI и сестры английского короля Иоанне Английской. В той истории такой брак состоялся и даже был успешным, во всяком случае, сын у них получился достаточно героическим, поэтому его стоило ускорить. И брак, и получение такого племянника. Условием Ричард ставил присоединение Раймунда-младшего к своему походу, а венчание произойдёт в Иерусалиме, если будет на то воля Божья. В приданное за сестру он пообещал герцогство Среднего Египта со столицей в Гизе, вассальное королевству Египет, королём которого он планировал стать сам.
– Боюсь, граф Раймунд не пойдёт на такие условия, Сир.
Хьюберт Уолтер, архиепископ Кентерберийский, разумеется, не мог знать, что такой брак состоялся и без всякого египетского герцогства, старому графу важно совсем другое…
– Ещё как пойдёт, ваше преосвященство. Я гарантирую, что не буду впутывать его в мои отношения с королём Франков, даже настаиваю на его невмешательстве. Вот письмо, там всё изложено.
Старому графу осталось два года, за это время крестовый поход ещё не закончится, а с новым будет новый договор. Ведь он будет вассалом египетского короля, сам Ричард в успехе нисколько не сомневался. Салах-ад-Дину осталось полгода, а после его смерти у сарацин начнётся распря и настанет время собирать камни. В прошлый раз ему не хватило всего полгода терпения, а в этот всё будет иначе.
– Граф однажды уже запретил сыну присоединиться к крестовому походу, Сир, – осторожно напомнил Хьюберт Уолтер.
– Граф запретил сыну вставать под знамёна подлейшего из королей, Филиппа Августа. Это говорит о его мудрости. Он согласится, не сомневайтесь. Он сам женат на дочери короля и понимает, что это выгодная партия для его сына, даже без герцогства в Египте. После объявления помолвки, отвезите эту новость моей матери.
– Это может вызвать недовольство королевы Алиеноры, Сир.
– Обязательно вызовет, но ей придётся подчиниться. Пусть управляет Аквитанией, политикой теперь буду заниматься я.
Следующий месяц Ричард занимался укреплением лагеря. Вал и ров теперь исключали прорыв конницы, а построенные и пристреленные по квадратам лёгкие катапульты должны были неприятно удивить сарацин зажигательными снарядами из сырой нефти с запалом из прямогонного керосина. Далеко не напалм, конечно, но броню прожигать и не требуется, лошадей испугать хватит, и то ладно. Лагерь крестоносцев теперь нужно было брать штурмом, как крепость, но сарацины в окрестностях Яффы так и не появились. Вместо этого они вторглись в нейтральное до того княжество Антиохию, разбили выведенное им на встречу войско, пленили князя Боэмунда и его сына, графа Триполи, и осадили столицу княжества. Неделю назад.
Нужно сказать, что на княжество Антиохию, как и на графство Триполи, Ричарду было наплевать. Они отстранились от войны, предпочтя наживаться на поставках. И нашим, и вашим. Настораживало другое. Салах-ад-Дин теперь не пойдёт на Багдад, а значит вопрос с его кончиной может быть отложен. Зато вопрос о перемирии снялся сам собой, сарацины нашли себе более приятное занятие, чем умирать, штурмуя укреплённый лагерь крестоносцев.
– Сколько, по-вашему, продержится Антиохия, граф?
Жоффруа де Лузиньян, сеньор Монконтура, граф Яффы и Аскалона, ещё один дядя наших героев-приоров, братьев Лузиньянов, героем не был. Кроме того, он не был верным, а значит и благородным. Получив из рук Ричарда графство, отвоёванное им у сарацин, он продал своего благодетеля, как только стало выгодно.