Стратег
Шрифт:
– Лейтенант, вы до конца выполнили свой долг. Дальнейшее сопротивление ничего не даст. Вы можете сдаться. Никто вас не осудит.
Смит ничего не ответил. Он машинально глотнул прямо из бутылки, поправил свою форму и приготовил оружие ближнего боя. Раздался звуковой сигнал, оранжевое и красное мерцание погасло. Это завершился цикл ликвидации Пакета. Тут же дверь в рубку содрогнулась от мощного удара. Металл на двери стал прогибаться, она поддалась, и в ее проеме появилась фигура в боевом скафандре. Рост около двух с половиной метров, широкие плечи, выпуклая грудная клетка. Противник был без шлема. Плохо.
Стратег с помощью ИПКСа вызвал «кузнечик». Система сообщила, что шаттл прибудет через 9 минут. Образовалось время принять ионный душ и выпить чашечку кофе из автомата, чтобы стряхнуть остатки сна. Предстоял тяжелый день. Стратег предпочитал душ по старинке, с обыкновенной водой, а кофе всегда заваривал сам. Но сейчас на все это не хватало времени. Уже через пять минут, собранный, с чашкой кофе в руке он вышел на террасу и стал ждать прибытия «кузнечика». Еще не рассвело. Внизу мерцали огни Фуншаля, отражаясь в водах Атлантического океана. Город мирно спал. Сегодня Стратег собирался совершить восхождение на самую высокую точку Мадейры, там заночевать, а утром любоваться восходом солнца. Нет ничего прекраснее восхода солнца, особенно над морем или океаном. Когда все закончится, надо обязательно сюда вернуться и совершить это восхождение. Тогда он еще не знал, что пройдет очень много лет, прежде чем ему представится такая возможность.
Почти всю свою сознательную жизнь Стратег готовил себя именно к этому – защитить Землю от возможной агрессии из космоса. И теперь, когда это произошло, он даже не знал, кто его противник. Сумеет ли он выполнить свою миссию? Может, в нем ошиблись, переоценили его способности, доверив столь ответственный пост? Он подавил минутную слабость. Его холодный ум сразу взял верх над эмоциями. Как бы то ни было, сейчас только ему под силу справиться с этой задачей, ибо никто более не владеет всей информацией и не располагает такой полнотой власти. Главное – определить, кто враг.
Ожидая «кузнечик», Стратег размышлял и предавался воспоминаниям…
Детство Стратега. Дальний Восток
Восемь дней, проведенные в душном и тесном вагоне, остались позади – по радио объявили, что скорый поезд «Москва – Владивосток» прибывает на первый путь. Трехлетний ребенок прижался к окну в ожидании давно обещанного чуда под названием «Владик». Он решил считать железнодорожные пути, но они вдруг стали разбегаться, и он быстро сбился со счета.
– Наверное, это очень важный город, раз здесь столько путей, – деловито сообщил Саша маме и старшей сестре.
– Ты еще свои вещи не собрал, мыслитель, – немного нервно ответила мать, миловидная блондинка невысокого роста, – а нам надо еще на теплоход успеть. Отец и так уже нас заждался.
Владивосток не был конечной целью их затянувшегося путешествия. Им предстояло провести еще около недели на огромном океанском лайнере, прежде чем они достигнут
– Людка, – пристал он к сестре, которая была старше него на десять лет, – я опять забыл, от кого будет нас защищать папа?
– От империалистов и американских акул, – отмахнулась от него худощавая девочка.
– А почему акулы американские? А у нас что, совсем нет акул?
– Отстань, почемучка. Много будешь знать – быстро состаришься.
– А вот ты мне скажешь, и я сразу забуду. А раз я забуду, значит, уже и не буду знать и не состарюсь, – затараторил в ответ малыш.
– Сашенька, все – пора на выход, – прервала его мама.
Мелкие неприятности начались сразу – на платформе не оказалось свободных носильщиков, а о том, чтобы справиться с таким количеством багажа самим, не могло быть и речи. Оставив брата и сестру сторожить груду чемоданов, мать отправилась на поиски и вернулась только через час. Усатый носильщик с огромной бляхой на груди ловко управился с багажом и, усадив малыша, к его великой радости, на самый верх, что-то насвистывая, покатил свою огромную тележку вдоль перрона. Камера хранения оказалась закрыта на обед. Носильщик заявил, что ему тут некогда куковать, разгрузил тележку и был таков.
Избавиться от чемоданов удалось только ближе к вечеру. В справочном бюро мама узнала, что пассажирские кассы находятся на другом конце города, куда можно было добраться, лишь перейдя пешеходный мост, возведенный над железнодорожными путями. Мальчик был подвержен страху высоты, и он с ужасом остановился перед круто уходящим ввысь огромным железным чудовищем.
– Ну что, попался, трусишка? – не упустила случая посмеяться над ним сестра. – Теперь тут и останешься, и не видать тебе твоего папочки.
Промолчав в ответ, малыш стиснул зубы и начал мучительный подъем. Время от времени останавливаясь, чтобы перевести дух, он в несколько приемов взобрался на самый верх и впервые в жизни увидел море. Над густо-зелеными сопками висели редкие серые облака. Казалось, что город медленно стекал в спокойную уютную бухту Золотой Рог, туда, где волна ласково гладила светлый песок. Это великолепное зрелище придало ребенку сил, и он легко преодолел оставшуюся половину пути, пересчитывая попутно железнодорожные пути. В свои три года он умел считать только до двадцати, поэтому остановился в недоумении: путей оказалось намного больше.
– Все, дальше дороги нет, – безапелляционно заявил он и встал как вкопанный.
Все попытки матери и сестры успокоить его привели лишь к тому, что он обеими руками вцепился в перила и принялся кричать что-то невразумительное. Потратив на уговоры с полчаса, мать решила оставить детей здесь и идти дальше одна, но тут сказала свое слово тринадцатилетняя девочка. Она отказалась остаться с братом. Спор закончился тем, что мальчика оставили одного, взяв с него слово, что он не сойдет с места, пока они не вернутся.