Страстные очи
Шрифт:
Шерилл стало жарко и хорошо от его слов.
Если бы ее кто-нибудь спросил, почему немного грустную историю Эдварда она приняла за настоящее объяснение в любви, она бы не смогла ответить. Потрясенная, она молчала. Потом обрела дар речи и пробормотала:
— Она умерла.
— Бульдог разорвал черепаху на части?
— Эд, милый, собаки не едят черепах. Она умерла от старости. Так получилось…
— А ты откуда
Шерилл улыбнулась. Она хотела сказать, кто была та горько плакавшая девочка, но передумала:
— Я же ветеринарный врач… Лечу животных…
— Господи, какой же я дурак! Всю жизнь искал тебя, а ты была рядом, а я женился на Ванессе…
— У тебя еще вся жизнь впереди, чтобы исправить ошибку.
— Готов начать прямо сейчас…
Шерилл опять ощутила его губы на своих…
Его глаза были так близко от ее лица. Она заглянула в них. То, что Шерилл там увидела, наполнило ее счастьем и уверенностью. Ее душа вынырнула из тела и устремилась к звездам. Она ощущала дрожь, волнами пробегавшую по телу.
Голова кружилась, и Шерилл тотчас же забыла обо всем на свете, кроме единственного мужчины, в чьих руках она была сейчас и рабыней и королевой. Душа ее наполнилась радостью, а тело плавилось в неизъяснимом блаженстве.
— Пойдем в дом, чтобы жить там долго и счастливо, — шепнул Эдвард, отрываясь от губ Шерилл, и, не дожидаясь ответа, подхватил на руки дорогую ношу.
Они с Эдвардом будут всю жизнь вместе! Это все, что было нужно в жизни Шерилл. И он сам ей это сказал! Восторг и мука сливаются воедино. Внутри нее загорается пламя, потушить которое не может никто, кроме ее Эда.
Солнце ласково скользило по щеке Шерилл и нежно щекотало ее за ухом. Она приоткрыла один глаз и тут же закрыла — выплывать из сонной нирваны не хотелось. Сладкая дрема огромным мягким плюшевым мишкой снова навалилась на нее и крепко смежила веки. Но все-таки пришло время проснуться. Шерилл опять открыла глаза и блаженно потянулась. Спальня была залита солнечным светом. Пора вставать, подумала Шерилл. Сегодня годовщина ее свадьбы с Эдвардом и день рождения ее дочки. Они всегда отмечали эти даты вместе. Так уж получилось!
Шерилл покраснела. В ее памяти возник тот день три года назад. До сих пор ее щеки становятся пунцовыми, когда она вспоминает о свадьбе. Оформление их разводов затянулось. А Эдвард настаивал на торжественном бракосочетании в церкви.
—
— Опомнись! — пыталась увещевать его Шерилл. — О чем ты? На дворе двадцать первый век, а УЗИ показало, что рожу я девочку!
Но все уговоры были бесполезны. Эдвард стоял насмерть. И вот пришлось Шерилл на последнем месяце беременности предстать перед алтарем в воздушном белом платье с рюшечками и бантиками, этакой горой сливочного торта. Хорошо, что она хоть настояла не надевать фату. И так, наверное, все со смеху покатывались. Хороша невеста! У церкви дежурила «скорая помощь». Предусмотрительность оказалась нелишней. Стоило Шерилл сказать «да» на вопрос священника, как у нее начались схватки. И спустя несколько часов на свет появилась чудная малютка — Джинни.
Шерилл услышала детский смех и, встав с кровати, подошла к окну. Она хотела порадоваться вместе с дочкой какому-то радостному моменту в ее жизни, но вдруг лицо Шерилл потемнело от страха и она с криком вылетела из спальни.
— Стой, Джинни! Не подходи к нему! Стой!
Джинни!
Дочка оглянулась и непонимающими глазами посмотрела на мчащуюся по лужайке Шерилл.
— Мамочка, мамочка! Посмотри, какой он хороший! — И Джинни обняла руками за шею огромного коричневого дога.
Шерилл закрыла лицо руками и бессильно опустилась на траву. Она ждала страшного крика, последнего крика Джинни, но ничего не было. Только серебристый смех дочки и вторящие ему радостные восклицания мужчины.
Шерилл открыла глаза. Джинни и дог весело играли, а довольный Эдвард радостно посмеивался.
Шерилл рассердилась.
— Откуда взялся этот дог? Он может быть заразным!
— Мама, это теперь моя собака! Мне папа ее подарил!
— Шерилл, ты врач! Осмотри пса, если сомневаешься в его здоровье. — Глаза Эдварда весело блестели.
— Но, Эд, взрослая собака не полюбит ребенка, если она воспитывалась в семье, где не было детей!
— Шерилл, посмотри! Роджер, мне кажется, уже любит Джинни!
Коричневый Роджер ласково вылизывал лицо Дженни, а та панибратски поглаживала его по спине, приговаривая:
— Хорошая собака… Хорошая… Я теперь твоя хозяйка, Роджер!
Эдвард подошел к Шерилл, нежно обнял ее и поцеловал.
— Звездочка моя…