Страсти в сентябре

Колесникова Наташа

— Папа, ты что, совсем ничего не понимаешь, да? — спросил Антон.

Романов только руками развел, возразить было нечего.

У ворот дома Романова Саманта растерянно остановила машину, заметив приличную толпу возле забора, в основном это были женщины. Романов вышел из машины и сразу же попал в объятия матери. Но не только она, и другие женщины целовали Романова, не только женщины и совсем молодые девчонки.

— Спасибо, спасибо, — говорил Романов. — Все нормально, коллеги, но… Почему вы здесь? А уроки?

— Максимчик, я отменила их

на сегодня, — объявила Александра Ильинична. — Вся станица с пониманием отнесется к этому, не сомневайся. Сегодня мы празднуем твое возвращение домой.

Саманта с детьми стояла в стороне, неловко улыбаясь.

— Мама, как ты могла отменить уроки? Это же нарушение учебного процесса! — возмутился Романов.

— Не боись, наверстаем! — заверила сына Александра Ильинична. — Зови всех в дом, будем праздновать, черт побери! Так, бабы?

— Та-ак! — ответил ей нестройный хор голосов.

— Ну ладно, — согласился Романов. — Раз уж коллектив решил, пусть будет так. Мама, но я не смогу всех накормить, к сожалению…

— Посмотри, сколько кастрюль стоит возле забора, сколько бутылок! Педколлектив все продумал, черт побери! Бабы, давайте на кухню разогревать. А ты, Максимчик, расставляй столы в доме. Праздник, он и есть праздник. Я всегда говорила — это не «красный день календаря», а когда человеку хорошо. Нынче многим нам хорошо и радостно.

— Понял. Ну тогда позвольте сделать объявление, официальное. Саманта, иди сюда, пожалуйста. — Обняв девушку, Романов сказал: — Дорогие коллеги, я хочу представить вам свою невесту. Это Саманта, я люблю ее. Всех приглашаю на свадьбу.

Среди женщин это сообщение большого восторга не вызвало, но и особого огорчения тоже. Все знали, что москвичка живет в доме директора, дети ее любят. Но не верили, что московская фифа останется насовсем в станице. А вот, поди ж ты, решилась.

Ну и хорошо, самый завидный жених станицы достался не сопернице, а москвичке. Много ли есть москвичек, которые бросят свои уютные квартиры и поедут в станицу? То-то и оно, соперничать с москвичкой, да еще такой крутой, невозможно, зато вспоминать о том, что мечтала о настоящем мужике, каких даже в самой Москве нет, приятно.

Александра Ильинична обняла Саманту, расцеловала в обе щеки.

— Другую я и не хотела, деточка, — сказала она.

Обе всхлипнули, вытерли слезы и снова расцеловались.

— Прошу в дом, — сказал Романов.

Глава 29

Осеннее солнце светило в окно кухни, и так приятно было чувствовать его лучи, видеть во дворе коридор из виноградных листьев и сочных фиолетовых гроздьев, и есть яичницу с луком и помидорами, которую приготовила добрая Ирина Васильевна. Курорт, да и только, а если учесть, что все проблемы позади, — так одно удовольствие завтракать в станичной кухне! Так считали трое охранников в кухне родителей Валентины. Все им тут нравилось, моря, правда, не было, зато еда такая, что ни в каком московском ресторане не попробуешь!

—

Я вот что думаю, — сказал Семен, — если у них тут классный винзавод остался бесхозным, почему бы его не купить боссу? Тогда в моем ресторане будут не только фирменные казацкие блюда, но и фирменное вино. Если, конечно, босс решит открыть такой ресторан.

Игорь встал со стула, решительно направился к двери.

— Ты куда? — удивился Саша.

— К боссу, — сказал Игорь. — Сема спер мою идею насчет ресторана, а я сопру его идею насчет винзавода. Может, меня тут сделают директором? Я лично не возражаю.

— Нахал, — сказал Семен.

— Да пусть идет, — сказал Саша. — Вряд ли он согласится жить в деревне. Хотя…

— Директором быть и в деревне хорошо, — сказал Семен. — Но я не претендую. Мне и в Москве светит классная должность, если босс решится перепрофилировать один свой ресторан.

Игорь постучал в дверь веранды дома, из нее вышел Барсуков, уже одетый в костюм, но с хмурым выражением лица.

— Скажи Саше, пусть заводит машину, — сказал он.

— Борис Евгеньевич, и у меня есть хорошая идея для вас, — сказал Игорь. — Если организуете казацкий ресторан, нужно прикупить и винзавод, свое, фирменное, вино будет в нем. А я готов стать тут директором.

Барсуков усмехнулся:

— Спасибо, Игорь, думал про это. Кстати, мы едем сейчас к главному акционеру, вдове Лугового. Поговорим о делах. Черт возьми, жалко терять Саманту, а?

— Вы думаете, она все же останется?

— Не сомневаюсь… Уже, наверное, привезла своего директора школы домой. В семь прибежала за машиной… И знаешь, Игорь, я ее понимаю. Теперь понимаю. Но жалко, жалко терять такого сотрудника… Готовь машину, мы выезжаем.

Через полчаса джип остановился напротив дома Лугового, громкий сигнал прорезал тишину осенней улицы.

— Боря, наверное, нужно выйти из машины и позвонить, а то неприлично как-то получается, — сказала Валентина.

— Ты права, Валя, — сказал Барсуков, выходя из машины. — Как всегда. Я хотел поговорить с Самантой, она общалась со вдовой, но ты не позволила. Все верно, у них сейчас, наверное… медовый месяц начался.

Он вышел из машины, подошел к калитке, звонка не обнаружил, стукнул по калитке носком ботинка. Следом за ним вышла и Валентина, остановилась рядом. Вскоре к калитке подошла заспанная женщина, явно не в форме, о чем свидетельствовали синяки под глазами и одутловатое лицо.

— Чего надо? — спросила она.

— Здравствуйте, Марина, я Борис Барсуков из Москвы. Саманта работает на меня, а это моя жена Валентина.

— Привет, Валь, — кивнула Марина. Валентина в ответ поприветствовала вдову. — Это поняла, а что дальше?

— Прежде всего примите мои искренние соболезнования. А потом… хочу поговорить с вами о делах. Можете принять меня?

— Принять! — хмыкнула Марина, отпирая калитку. — Ну заходи, приму тебя. Начальник Саманты, значит? Классная девка, мы с ней вчера вечером выпили, поболтали…