Страсть под луной
Шрифт:
Сэм негодующе воскликнул:
— Вообще-то у нас нет выбора, разве что пуститься за ней следом и вернуть.
— Пешком? — недоверчиво прокаркал Кларк.
— Да, это же всего четыре мили, и большая часть пути идет под гору до самого ранчо Салливанов, — напомнил ему Сэм Разер, сходя с крыльца.
Бормоча себе под нос, Кларк последовал за Сэмом. А в следующий момент он дал себе слово не доверять никогда больше Тори Салливан. Она выглядела утонченной, слабой женщиной, да ничем другим она и не была! Его выводило из себя, что какая-то девка провела его. Обозленный, Кларк шагал вперед, надеясь снова поймать изобретательную беглянку, которая совершила побег
— Ты хоть посмотри, куда мы попали! — ворчала Гвен, указывая Эдгару на более чем скромную обстановку, которая окружала ее. — Я никогда не прощу Калебу, что он отвел нам худшую комнату в своей паршивой гостинице. Это же унизительно обнаружить череп со скрещенными костями, нацарапанные на нашей двери, да, кажется, здесь еще и насекомые водятся!
Заколебавшись, она стянула потрепанные простыни в поисках тараканов или других тварей, которые могли обитать в этой комнате. Ужасный крик вырвался из ее уст, когда она обнаружила пятна крови, оставленные на простыне хулиганами Уэбстера, которые никакая стирка не смогла уничтожить.
— Кто-то, наверное, был убит здесь во время сна, — прошептала она, и лицо ее побелело, как мел.
Эдгар сбросил свой дорогой, хотя и испачканный, пиджак и испустил страдальческий вздох:
— Не пускай вскачь свое воображение, Гвен. Я уверен, что в нашей комнате не было никаких убийц. Калеб не похож на карателя. Я полагаю, ему всего лишь надо поладить с нами и сохранить отцовские отношения с Тори.
— С Викторией, — поспешно поправила Гвен. — Мне непонятно, почему ты продолжаешь называть ее этим безвкусным прозвищем. Оно совсем не подходит для молодой благородной леди.
Она взяла подушку и ударила ею по изголовью кровати, пытаясь выколотить оттуда насекомых, если они сидели внутри.
— Как долго, по-твоему, Калеб собирается играть в кошки-мышки, прежде чем позволит нам увидеть Викторию?
— Не имею ни малейшего представления, — ответил Эдгар, набирая в раковину воды, чтобы побриться. — Но он в течение десяти лет вынашивал планы мести. И если он что-то замыслил против нас, то мы, может быть, достойны этого.
Гвен разинула рот от изумления:
— Что ты имеешь в виду?
— Порядочность. — Эдгар вытер лицо. — Раньше мне не было дела, о чем думал Калеб или через что он прошел. Но он сильно пострадал из-за нас. Я так полагаю, некоторое время нам придется повариться в собственном соку.
— Эдгар, что такое на тебя нашло? — огрызнулась Гвен. — По-моему, дорожная пыль во время этого ужасного путешествия засорила твои мозги. Мы вытерпели самую противную экскурсию, какую только можно представить, жили, как дикари, и были вынуждены довольствоваться пищей, от которой даже голодная собака отвернула бы нос. Но и этого кошмара оказалось недостаточно, теперь мы должны терпеть насмешки Калеба и останавливаться в его гостинице! Если Калеб пренебрег мнением Виктории и вынудил ее остаться в этой унылой… — Гвен содрогнулась от новой мысли, пришедшей ей в голову. — Мы можем не получить Викторию назад без открытой борьбы. Хуберт и его семья будут оскорблены, если эта свадьба не состоится, а мы станем посмешищем всего Чикаго! Твоя репутация здесь также затронута, Эдгар. Я думаю, ты будешь тоже выбит из колеи, как и я.
Эдгар возвел глаза к небу, моля даровать ему терпение. Он слушал неистовый и напыщенный бред своей жены вот уже больше месяца. Проведя рядом с ней столько времени, он не мог понять, почему он влюбился в нее. Когда-то Эдгар думал, что Гвен — это именно
— Я до смерти соскучилась по приличной пище, Эдгар, — раздраженно жаловалась Гвен, меряя шагами комнату взад и вперед.
— Я сомневаюсь, что Калеб готовит для нас самые изысканные блюда в своем ресторане, — проворчал Эдгар, вытягивая губы, чтобы сбрить щетину под носом.
Гвен тоскливо взглянула на него:
— Я ненавижу прогорклый бекон, плавающий в собственном жире, это уж точно! Я по горло сыта отвратительной свининой, которой нас кормили на станциях, где мы останавливались поесть!
— Только не настраивайся на семгу и икру, — возразил Эдгар с ироничной улыбкой, — Вирджиния-сити отнюдь не славится обедами из пяти блюд и экзотической кухней. То, что я встречал в этом городе, было просто великолепно для шахтеров, азартных игроков и хулиганов, однако не только не являлось деликатесами, но даже рядом с ними не лежало. Хотя, пожалуй, мне даже нравится такая дикая, полуцивилизованная атмосфера.
— Ни капельки не смешно, Эдгар, — плаксиво заметила Гвен.
"А твое отношение к людям тоже не то, чем можно хвастаться”, — подумал Эдгар. Но, будучи джентльменом, он не высказал этого замечания вслух.
Стук в дверь возвестил о приходе Хуберта. Изобразив на лице приятную улыбку, Гвен приветствовала своего будущего зятя, и все трое направились в ресторан. Эдгар замыкал шествие. Как и ожидалось, Гвен возмущалась тем, что серебро на столе разложили не правильно, что стаканы недостаточно тщательно протерты, и на все остальное, что не соответствовало высокому уровню сервировки, к которому она привыкла.
Эдгар начал жалеть, что позволил Гвен и Хуберту сопровождать его в этой поездке. Он вдруг обнаружил в Гвен и Хуберте такие черты, которые ему были крайне неприятны. Гвен была постоянно чем-то недовольна, а Хуберт так высокомерен и избалован, что представлял собой далеко не самое приятное общество в долгом путешествии. Эдгару стало казаться, что Тори, оказавшейся жертвой похищения, просто повезло. Эдгар охотно отдал бы все свое благополучие, чтобы поменяться с Тори местами, где бы она сейчас ни была! Ничего не могло быть хуже, чем изнывать в компании двух самых избалованных в мире “аристократов”!
Тайрон поднял голову, завидев Дюка, быстро входившего в салун.
— Ну, что вам удалось сделать? — спросил он, попыхивая сигарой.
Дюк швырнул на стойку кожаный костюм Тори.
— Она связана. Сэм и Кларк стерегут ее, не спуская глаз, — ответил он.
Досадливо поморщившись, Тайрон разглядывал царапины на щеках Дюка.
— Этой женщине лучше оставаться взаперти, пока она мне необходима, — проворчал он осипшим горлом.
Дюк потрогал кончиками пальцев свои раны и перевел дыхание, стараясь перебороть боль. Эта притворщица сейчас не могла его видеть. Независимо от планов Уэбстера, Дюк собирался потребовать отдать ему Тори хотя бы на часок в качестве компенсации за следы на лице.