Страсть под луной
Шрифт:
— Несмотря на то, что я зла на тебя, свалилась с сеновала в стойло с бешеным быком, который пытался размазать меня по стенке, я в великолепной форме, — прошипела Тори. — Поставь меня на землю!
Дру проигнорировал это замечание. Он видел, что его фея едва держалась на ногах. Теперь он не опустит ее, пока не окажется в спальне. Так-то!
— Вот это значит делать глупости, — проворчал Дру. — Чуть не погибла.
— Тебе бы больше понравилось быть вдовцом, чем мужем, — тут же парировала она. — Думаю, ты сразу же утешился бы в объятиях
— Ради Бога, сколько можно тебе говорить, что у меня нет других женщин. Как тебя убедить? — взорвался Дру, все еще не пришедший в себя после приключения в амбаре.
— Клятвенным признанием, скрепленным твоей и ее кровью, плюс вашим совместным жертвоприношением, — огрызнулась Тори.
Она вертелась, пытаясь вывернуться, но безуспешно. Дру был силен, как бык, и не позволил ей встать на ноги до тех пор, пока она не оказалась там, куда он ее нес.
Глава 30
Добравшись до спальни, Дру бросил Тори на кровать. Они снова были в исходной точке своего конфликта. Она извергала огонь, а он изрыгал дым.
Пока Дру стоял, пытаясь привести в порядок свои спутанные мысли, Тори спрыгнула с кровати, чтобы стряхнуть солому с волос и платья. Сделав это, она схватила лежащее в изножье кровати стеганое одеяло, скатала его в рулон и бросила на Дру испепеляющий взгляд. Уложив эту импровизированную демаркационную линию точно посередине кровати, Тори плюхнулась на свою половину и повернулась к нему спиной.
— Я слышал, будто муж и жена никогда не должны воевать в постели, — пробормотал Дру, обращаясь к ее затылку.
— А мы и не воюем. Просто я больше не разговариваю с тобой отныне и во веки веков, — пояснила Тори, пытаясь утащить у него подушку. Ее подушка осталась в амбаре, и она не собиралась идти за ней, памятуя о душераздирающем инциденте с быком.
Дру обошел вокруг кровати, чтобы кинуть на Тори недовольный взгляд, но она резко перевернулась на другой бок и стала смотреть в противоположную сторону. Дру отказался терпеть такое обращение и, стащив с себя рубашку и ботинки, пристроился к своей надутой супруге.
— Это моя половина постели, — запротестовала Тори, пытаясь столкнуть его и злобно желая, чтобы он разбил свою дубовую голову. Но двести тридцать фунтов крепких мышц не так-то легко сдвинуть, и Дру остался там же, где и был.
Когда Дру попытался поцеловать ее в губы, она подставила ему щеку. Отныне она не желала чувствовать к нему ничего, помимо злобы. И пусть Дру не надеется умилостивить ее своими ухаживаниями и мастерскими ласками. Дудки! Она будет лежать, как бревно, и никак на него не реагировать.
— Значит, так у нас обстоят дела? — разочарованно пробормотал Дру.
— Именно так! — подтвердила Тори, хмыкнув еще что-то невнятное. — Если тебе нравятся твои шлюхи, то и спи с ними, а не со мной. С меня довольно!
Язвительная улыбка скривила рот
Тори пообещала себе, что не дрогнет перед этим нападением. Знаменитое последнее слово! Предательское тело восставало против посылаемых разумом команд. По мере того как Дру продолжал свои ласки, в ней разливались запретные ощущения, высвобождая эмоции, которые она тщетно пыталась удержать в узде. Ее тело невольно выгнулось навстречу его ищущим рукам, желая его прикосновения, предвкушая удовольствия, которые он мог доставить.
— Ненавижу, — прощебетала она, раздумывая, кого она в этом хочет убедить, его или себя.
— Ты это уже говорила, — прошептал он, касаясь губами ее затвердевших сосков.
— И действительно никогда не стану с тобой больше разговаривать, — заявила она чуть дрожащим голосом.
— Прекрасно тебя понимаю, — пробормотал Дру, прежде чем лизнул сосок, сорвав с ее губ слабый стон.
На нее, как пожирающая тень, надвигалась страсть, затемняющая мысли и делающая податливой нежным прикосновениям Дру. Когда их губы соприкоснулись, Тори беспомощно уступила водовороту чувств, заполнивших и оглушивших ее. Тело стало податливой массой, из которой он мог лепить все, что ему захочется.
Когда он так нежно касался ее, словно она была для него чем-то особенным. Тори начинала верить, что он действительно заботится о ней и не предавал ее с другими женщинами. В этот момент она не могла ни о чем думать, ничего воспринимать, кроме восхитительных ощущений, которые, отстранив все иные, сменяли друг друга, как грозовые облака. Сердце билось в груди, и его удары отдавались во всем теле. Она полностью отдалась этому чародею, набрасывающему на нее покров страсти, отчего она становилась пленницей не только его желаний, но также и своих собственных.
Руки его вновь и вновь ласкали ее грудь, дразня, подвергая невыразимым мукам желания. Губы его порхали по ее дрожащей плоти, пробуя ее на вкус, словно изысканное блюдо. Он шептал ей любовные слова, признаваясь, как жаждет ее, уверял в том, как она ему нравится, просил прощения за злые слова, которые произнес в гневе.
Тори чувствовала себя безнадежно потерянной. Она осознала, что может перестать ненавидеть его за измену, но не может перестать любить.
Дру обнял Тори и прижался к ее шелковистому телу. Он чувствовал острые пики ее сосков своей тяжелой грудью, чувствовал мягкость ее бедер своими стальными бедрами. Ему хотелось вобрать в себя это роскошное тело, воспарить над пространством и временем в раю страсти.