Страсть под луной

Финч Кэрол

Но, черт побери, женщина должна делать все возможное, чтобы получить желаемое от жизни. Задолго до того, как появился Калеб Флемминг, Эдгар Кассиди ухаживал за ней. Но Гвен, глупая дурочка, влюбилась в Калеба Флемминга. Хотя он был энергичен и возбуждал ее чувственность, Гвен никогда всерьез не думала о браке с ним. Он был искателем приключений, мечтателем, который всегда гонялся за журавлями в облаках, а Гвен слишком поздно поняла, что для полного счастья ей нужно слишком много. К тому же, несмотря ни на что, Эдгар продолжал ее любить.

Хотя родным Гвен и не нравилась

идея развода, сама она об этом только и помышляла с самого начала своей совместной жизни с Калебом. Когда Эдгар разбогател, занявшись железнодорожным бизнесом, Гвен дала отставку Калебу и вышла замуж за Эдгара. Она считала, что давно уже отделалась от своего первого мужа, но, оказывается, он все же нашел возможность испортить ей жизнь и похитить Викторию. Черт бы его побрал!

"Ну ладно, так просто ему это с рук не сойдет”, — думала Гвендолин, вытирая слезы кружевным платочком. Она ему отплатит за все!

Ругаясь, Хуберт переступил через сброшенное на пол облачение священника и, выглянув через черный ход, увидел, как за углом мелькнул фургон Дру. Хотя Хуберт и изверг несколько проклятий, результатов от этого не было никаких. В сопровождении родных и гостей он кинулся к своей карете.

Дру свернул за угол и мчался дальше по грязным чикагским улицам. Город славился своей грязью, и Дру все время ругался, потому что фургон попадал во все лужи, встречавшиеся им на пути. Тори же, казалось, даже не сопротивлялась.

Хуберт проклинал все на свете, пока бежал к своей карете по неровным переулкам. Схватив вожжи, он возглавил отряд по спасению похищенной невесты.

— Черт, — прорычал Дру, оглянувшись назад и увидев, что за ним началась погоня. Он рассчитывал ускользнуть незамеченным, но, учитывая полосу невезения, в которую попал, даже не удивился, заметив Хуберта. Дру погнал лошадей еще быстрее, надеясь уйти от погони, и фургон занесло на очередном крутом повороте.

Стон сорвался с губ Тори, когда она в пятый раз с размаху ударилась о бортик фургона. Она была уверена, что ее лицо и тело покрыты синяками. Мускулистые руки незнакомца выхватили ее из тихого привычного мира, и впереди их ожидала неизвестность.

Одно дело — опоздать на свадьбу, другое дело — быть похищенной со свадьбы. Окажется ли она в положении заложницы, убьют ли ее, изнасилуют ли? В мозгу вихрем вертелись самые различные мысли. Хуберт не особенно привлекал Тори в качестве мужа, но, безусловно, с ним-то она была бы в большей безопасности, чем с этим неизвестным негодяем, который, совершенно очевидно, имел в отношении ее самые ужасные планы. Гвен советовала Тори всегда избегать мужчин такого типа. Если верить Гвен, грубые, бессовестные мошенники такого сорта похищают женщин, чтобы соблазнить их просто для удовлетворения своей похоти.

В течение пятнадцати минут Дру описывал зигзаги по улицам, объезжая лужи и попадавшихся пешеходов. Так как Чикаго был ему плохо знаком, он быстро заблудился, но преследователи гнались за ним по пятам. Наконец он выбрался за город, и лошади смогли мчаться во весь опор. Но дорога, на которую они выехали, была настолько размыта, изобиловала такими ухабами,

что Дру, словно мячик, постоянно подпрыгивал на облучке. Он, однако, чувствовал себя намного лучше Тори. Спеленутая, словно египетская мумия, укрытая холстиной, она еле дышала. Ей с каждой секундой становилось хуже и хуже.

Лошади, которых нанял Дру, конечно, не шли ни в какое сравнение с откормленными и холеными лошадьми, запряженными в свадебные кареты. Когда кони выбрались на открытую дорогу, расстояние между ними начало сокращаться. Дру оглядывался кругом и пытался что-то придумать. Если он не отделается от преследователей, то его просто повесят — это в стиле Чикаго! Сама Гвен Кассиди это и сделает.

В то самое мгновение, когда Дру заметил вдали мост, перекинутый через небольшую речушку, в голове у него возник план — и очень вовремя! Доскакав до моста, он резко осадил лошадей. Тори, не подготовленная к этому, в очередной раз с размаху ударилась о бортик фургона и жалобно застонала. Ей казалось, что она мчится на какой-то сумасшедшей карусели…

Испуганный крик сорвался с ее губ, когда невидимая рука пробежала по ее телу. И вот уже холстина сорвана с нее, и перед ней опять блестящие синие глаза, напоминавшие ей кусочки лазурного неба. Человек, притворившийся святым отцом, с первого взгляда заинтриговал ее, вот и теперь она не могла оторвать глаз от его лица. Конечно, в новом обличье он стал “совсем другим человеком”. “Из святого он превратился в дьявола”, — думала Тори, пока Дру втаскивал ее на мост.

— Я надеюсь, что вы умеете плавать, мисс, — пробормотал Дру, подталкивая смущенную красавицу к поручням моста.

Тори отрицательно покачала головой и с тревогой поглядела на воду. Невзирая на протесты, Дру перекинул ее через поручни, и она увидела внизу стремительный поток воды, — река была полноводна после недавних дождей. Тори не только не умела плавать, теперь она поняла, что боится еще и высоты. Святой Боже, она ведь умрет от разрыва сердца и утонет одновременно!

Дру вытаращил глаза и разочарованно вздохнул:

— Бог мой, голубушка, почему ты не умеешь делать такую простую вещь?

Из-под носового платка раздавались сдавленные крики — Тори пыталась что-то сказать. Она сопротивлялась, как могла, и пыталась спрыгнуть обратно на мост. Но Дру был силен, как бык. И уж если он не хотел, чтобы его пленница двинулась с места, то сделал все, чтобы она с места не двинулась. Дру заставил Тори стоять с наружной стороны поручней, на самом краю. Взгляд его скользил над ее пепельно-белокурой головкой и следил за приближающейся свадебной кавалькадой.

Истерический визг Гвендолин и злобное рычание Хуберта были слышны на расстоянии. На мгновение гневный взгляд Хуберта встретился со взглядом Дру. Дру торжествующе улыбнулся, когда Хуберт узнал его. Пока это был единственный приятный момент во всей этой истории. Дру был ужасно доволен, что вывел Хуберта из себя.

Единственный человек, который не изрыгал проклятий, был отчим Тори. Во всей ватаге он единственный сохранял спокойствие. Казалось, его вся эта история развлекает, а не приводит в ярость.