Страсть под луной
Шрифт:
Салливан оказался между молотом и наковальней. Если он не женится на Тори, Калеб уничтожит его. А Хуберт и Кассиди, в свою очередь, отыграются на Тори за то, что произошло между ней и ее похитителем. Но даже если он и женится на ней, Хуберт и Гвендолин все равно останутся оскорбленными. Ладно, как бы там ни было, он обязан поступить как мужчина…
— Я тут поразмыслил обо всем и хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, — выпалил он.
Тори онемела от неожиданности. Она смотрела на Дру во все глаза, как на что-то невиданное.
— Ты что, с луны свалился? — наконец выговорила
"Конечно, она права, считая меня психом”, — подумал Дру. Но у него просто нет выбора. Хочет он обзаводиться женой или нет — выход у него один. А уж как будут возмущены Хуберт и Гвен, когда узнают обо всем! Пожалуй, нарочно не придумаешь лучшего способа разъярить этих эгоистов.
— Я в здравом уме, — настойчиво сказал Дру. — И мы поженимся в Каунсил-Блаф!
Ошарашенная неожиданным предложением, Тори выбралась на берег и побежала одеваться. Гнев, боль и смятение царили в ее душе. Она знала, почему Дру так внезапно решил жениться на ней. Это не имело ничего общего с любовью, это была лишь обязанность, долг перед той, чья девственность досталась ему. Совершенно ясно, что жениться он решил, чтобы продемонстрировать свое благородство и честность.
Конечно, Тори следовало только радоваться тому, что она станет его женой, но она не могла — и не потому, что Дру не предложил свою любовь — ее просто не было. Ведь если бы она действительно была ему нужна, он сказал бы об этом раньше — у него была возможность. Но он ничего не хотел и ни о чем не сказал. Она была вынуждена принять предложение Хуберта, поскольку Гвен уже все за нее решила. Но Тори не согласилась на предложение Дру. Ей не хотелось бежать из одной тюрьмы только для того, чтобы угодить в другую. И эта новая тюрьма будет полна мучений, если Дру по-настоящему не захочет, чтобы Тори вошла в его жизнь. Но тогда ей следует изменить решение — из чувства признательности к нему. Эта мысль уязвляла ее гордость…
— Нет никакой необходимости жениться, — заявила Тори, бросившись на солому. — Я собираюсь уйти в монастырь.
— Ну уж нет, Чикаго, — грозно произнес Дру, возвышаясь над ней. — Ты сказала, что любишь меня. Так что мы должны пожениться! Я куплю тебе самое лучшее платье из тех, что найдутся в Каунсил-Блаф.
Опять! Он опять говорил не то, и это разозлило ее. Он считает, что ее можно соблазнить обещанием купить новое платье! Да будь он проклят! Даже ударив ее, он не смог бы сделать ей больнее.
— Новое платье? — в гневе передразнила она. — Как великодушно с твоей стороны!
Дру понял, что она разозлилась не на шутку, и безнадежно вздохнул. Он и Тори могли быть либо любовниками, либо врагами. Третьего не дано.
Тори повернулась к нему спиной.
— Я решила, что ты прав. Я не люблю тебя, а раз так, то не собираюсь выходить за тебя замуж. Для меня невыносима мысль, что ты берешь на себя всю ответственность.
— Если ты не скажешь “да”, я расскажу Калебу обо всем, и уж он-то настоит на нашей свадьбе. — Дру выбрал самую верную тактику.
Тори стремительно развернулась, и глаза ее метнули
— Ты не посмеешь.
— Именно так я и поступлю, — заверил он угрожающе.
Тори, пылая, смотрела на него, и воображение рисовало картины мести; ей ужасно хотелось избить его до синяков. Ведь она только что заявила о своей независимости. Совсем недолго она сама распоряжалась своей жизнью и жила так, как хотела.
Но сейчас Тори почувствовала, что с таким козлом не пободаешься. Пришлось схитрить — уверить его в том, будто, подумав, она согласилась с его условиями.
— Хорошо, я выйду за тебя, — объявила она, натянув на плечи стеганое одеяло.
— Я рад, что все устроилось, — сказал он с облегчением.
Все и вправду устроилось отлично, только к ее удовольствию, а не к его. Конечно, Дру не надо знать, что последует дальше. Хватит с него. Но одно ясно наверняка. Тори никогда больше не совершит подобной ошибки и не откроет своих чувств этому огромному павиану, да и всем остальным тоже. Он не хочет ее любви, она ему просто не нужна, и он не собирается завоевывать ее, ну и ладно! Тори собиралась в Монтану навестить отца. А кто знал об этом? И кто знает о том, что произошло; ведь в конце концов ее жизнь — это ее жизнь. А кое-какие детали можно попросту забыть!
С этого дня Тори не собирается обращать внимания на то, кто что скажет! У Виктории Флемминг-Кассиди своя голова на плечах, и жить она начнет своим умом. Она стряхнет с себя прошлое. День ее освобождения миновал, а завтра придет первый день ее новой жизни — когда только она одна будет вправе распоряжаться собой. А если Дру Салливану это не понравится, ладно, Бог с ним!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 14
Когда Дру проснулся и обнаружил, что Тори исчезла, уведя с собой лошадей, то его яростным воплям внимали только птицы, порхавшие меж ветвей. Среди примятой травы, где прошлой ночью была расстелена подстилка Тори, лесной цветок сверкал каплями утренней росы. В немом страдании Дру оборвал хрупкий стебелек и отбросил прочь. Будь проклята эта маленькая ведьма. Она обманула его, притворившись, будто примирилась со своей судьбой. Но это была всего лишь хитрость. Она незаметно ускользнула, когда он и думать забыл, что надо охранять ее.
Бормоча проклятие за проклятием, Дру взобрался на мула, которого отобрал у бродяги, напавшего на Тори. Вглядываясь в следы и сломанные ветки, Дру двинулся вперед. Да неужели Тори думает, что сможет путешествовать одна в этой глуши? Конечно же, нет, ругался он про себя. Она обязательно нарвется на неприятности, здесь же настоящий ад!
Взгляд Дру стал еще более хмурым, у бровей собрались складки, когда он увидел, что следы ведут к лесу, на запад. Тори выучила один-два трюка с тем, чтобы ускользнуть от опытного следопыта. Ясно, что она больше не ломала веток на своем пути, отыскать ее будет трудновато. Дру подозревал, что она повернула назад, желая возвратиться. В конце концов, все следы подтверждали эту теорию.., до тех пор, пока они не исчезли, словно растворившись в воздухе.