Страсть и расчёт
Шрифт:
Руперту казалось, что он достаточно хорошо представляет ситуацию в поместье по докладам Адамса и Кука. Но действительность заставила его сердце сжаться. Граф был в ужасе от увиденного. Ремонт тут мало поможет. Все придется восстанавливать с нуля, все, начиная с главного дома, заканчивая изгородями и садами. А самое неприятное состоит в том, что для воплощения задуманного не хватит той суммы, о которой договорились Кортни с Адамсом. И даже если взять деньги из ежемесячного содержания, то и это мало поможет. Кажется, Руперт опять стоит перед необходимостью принять трудное решение. Единственный способ раздобыть нужную сумму – получить контроль
Он уже сделал ошибку, не попросив помощи, а начав кампанию по соблазнению Луизы. Но сейчас, глядя на разрушенное поместье, Руперт не был уверен в том, что не поступит так же снова.
Во флигеле было чисто, мебель избавлена от чехлов, а полы натерты до блеска. Дверь графу и графине открыл сам мистер Кук, мужчина в полном расцвете сил, улыбчивый, громкоголосый и совершенно лысый. Кажется, он до сих пор не верил, что хозяин с молодой женой почтили поместье своим присутствием и собираются остаться минимум на три месяца.
– Домик очень маленький, – торопливо объяснял он, – всего одна спальня, одна гостиная, она же столовая, кухня с чуланом для продуктов. Ваши слуги смогут спать в гардеробных или же уходить на ночь в гостиницу. Кухарку я нанял, сейчас жены арендаторов берутся за любую работу, ведь поля пока нельзя обрабатывать, а деньги на еду нужны. Вот, заплатил за уборку девушкам из деревни, теперь несколько семей не будут голодать неделю.
– Все прекрасно, Кук, – заверил управляющего Руперт. – Мы приехали без слуг, так что пришли кого-нибудь, дадим людям шанс заработать.
– Одна спальня? – переспросила Луиза, едва мистер Куку закрыл за собой входную дверь.
– Да. Мы же будем жить как муж и жена, – напомнил Руперт.
– У мужа и жены обычно отдельные спальни.
– Представим, что мы – небогаты, – развел руками Руперт. – Это ведь частично правда.
– Хорошо, – согласилась Луиза. – Но если ты будешь толкаться и храпеть…
– Я не храплю! – возмутился Руперт.
– Зато толкаешься, я отлично помню! И одеяло стягиваешь!
– Да? – Руперт улыбнулся, эта тема разговора ему нравилась. – Обещаю, больше не буду.
Луиза изо всех сил старалась не покраснеть, чтобы Руперт не понял, насколько она взволнована. Пусть графиня закрыла перед ним двери своей спальни, это не значило, что мысль о совместных ночах с мужем под одним одеялом была ей противна. Собственно, если не считать краткого мига помешательства в начале отношений, когда у Луизы вырвались слова любви, единственными безусловно прекрасными моментами были именно ночи, проведенные вместе с Рупертом. И только воспоминания о них подтолкнули Луизу согласиться на это безумное пари, которое привело к заключению контракта и к появлению графини у порога этого скромного флигеля.
– Что ж, – наконец совладала с голосом Луиза, – дам тебе еще один шанс.
– Еще раз спасибо, – не смутившись и не отведя взгляда, произнес Руперт.
Прекрасно!
Вскоре появились парень и девушка, похожие, как близнецы, и представились братом и сестрой, Мэг и Питером Вин. Они и были слугами, которых обещал прислать Кук. Расторопные брат и сестра ловко разложили багаж
Луиза изо всех старалась унять стук сердца: она наедине с мужем, без посторонних. Прислушавшись к себе, графиня поняла, что это ее скорее радует, чем пугает. Может быть, действительно не все потеряно для их брака, пусть и начавшегося не совсем удачно. Может быть, и после свадьбы можно жить счастливо, что бы там ни говорилось в сказках. Несмотря на то что за весь день у нее не было во рту ни крошки, Луиза не ощущала голода, только непонятную пустоту внутри. Как странно… Она уже была близка с этим мужчиной, у них были совместные ночи, но все это вспоминалось как сон, как будто это было не с ними. Сейчас все совершенно иначе. Наверное, это и есть ее первая настоящая брачная ночь. Во рту пересохло. Луиза сделала глоток чистой воды из бокала и замерла, забыв поставить фужер обратно.
Руперт, казалось, не замечал ее состояния, но потом графиня увидела, что он тоже задерживает дыхание, словно боясь спугнуть изменчивое счастье. И тогда она улыбнулась ему. Улыбнулась искренне, отринув все сомнения и все то, что встало между ними.
Когда Луиза улыбнулась, у Руперта чуть сердце не остановилось. Уже достаточно давно ему казалось, что он больше никогда не увидит такой улыбки. Улыбки, предназначенной именно ему, только ему. Медленно, стараясь не делать резких движений, словно она была птичкой, которую легко спугнуть, Руперт обошел стул и протянул Луизе руку, она доверчиво подала свою. Десяток шагов до маленькой спальни показались Руперту нескончаемой дорогой.
Крючки и ленты, шнуровка, ворох кружев и тонкий батист сорочки – все это было бесконечным, как и тугие пуговки жилета, плотно сидящие сапоги и затянувшийся узел галстука. Луиза помогла мужу с пуговицами, но пальцы плохо слушались ее. А когда он прикоснулся к ее губам, нежно и даже спокойно, Луиза тихо застонала, словно не имела больше сил сдерживаться. Словно не могла дождаться того, что последует дальше. И, как и все прошлые ночи, проведенные вместе, эта тихая и полная летних ароматов южная ночь унесла их куда-то в бесконечную тьму, заполненную лишь страстными вздохами, горячими прикосновениями и объятиями, которые так трудно разжать.
Утром Луиза проснулась одна. На кухне тихо шуршала Мэг, протирая посуду и расставляя ее по местам. На вопрос, не видела ли она графа, служанка ответила, что его светлость ушел еще до ее прихода, судя по всему, взяв скромный завтрак с собой. Луиза попросила заварить чаю и подать его с тостами в гостиную. Пока Руперта нет дома, у нее есть время немного побыть наедине с собой и попытаться все обдумать. Ночь была чудесной, но породнила ли она графа и графиню хоть сколько-нибудь? И как такое может быть: близость тела без близости душ? Ведь Луиза до сих пор была уверена, что Руперт ей даже не нравится. То есть перестал нравиться. Теперь же она окончательно запуталась. И принесут ли ясность новый день или новая ночь?
Ночью Руперт почти не сомкнул глаз. Сон бежал от него, даже когда Луиза уснула, доверчиво прижавшись к его груди. Жена открылась ему навстречу, откликнувшись на зов плоти, но в душе Луиза оставалась настороженной и даже отстраненной. Если бы он мог все свое время посвятить только ей, приложить все силы, чтобы вернуть ее доверие – или завоевать его? Но мысль о том, что он недостаточно сделал для Рэйвенвуда, что время утекает сквозь пальцы, не давала ему покоя и мешала поверить в то, что он чувствовал.