Страсть дракона
Шрифт:
Кара задерживает дыхание и пытается унять дрожь во всём теле.
Член пульсирует у лица Сары, и она едва ли не стонет от восторга, только от одного вида.
У Кары кружится голова, она ещё помнит солёный привкус на языке, и как глубоко она брала горячую плоть бывшего жениха в тот вечер.
Может быть, ему уж слишком не понравилось, и поэтому он устраивает маленькое представление? Или это обычное дело для них?
Податливый рот Сары будто с аппетитом заглатывает член целиком.
Но будто ушатом холодной воды её обливает усмешка брюнетки:
– Только, насколько я поняла, ты, Клаус, отдаёшь ему жену зря, и засунул язык в недостойную этого девку.
– Брось, Гретта, – Клаус, как всегда, улыбается, – моя жена, как видишь, совсем не против.
Вниз смотреть невозможно, вперёд, где стоит компания – и подавно, Кара поднимает взгляд вверх и сдерживает досадливый стон, увидев уже знакомые росписи и фрески на потолке. Она боится, что от них закружиться голова, а от этого уже затошнит.
Так что взгляд снова возвращается к Саре и Заро.
Она решает не наблюдать за тем, как искусно Госпожа сосёт, чтобы не бередить свежую рану, поэтому переключается на язык, вылизывающий горячий и сладкий тёмный бутон, вкус которого она и сама до сих пор отчётливо помнит.
От открывшегося вида не сдержаться и погладить себя там, где податливая кожа этого требует, становится всё легче. Кара сбивчиво дышит, соски трутся о ткань, становится почти больно.
Госпожа отпускает её ногу, чтобы погладить Заро.
Это и подошедшие Клаус с Эросом заставляют Кару отвлечься. Она закусывает щёку изнутри, чтобы не выдать эмоций, сердце начинает колотиться уже от страха, что она не сдержится, обратит на себя внимание и станет кучкой пепла…
Драконов лучше не злить.
– Ну всё, дорогуша, – говорит Клаус, – я не делал это дольше, смените позу, голубки…
– Не хочу ничего делать, – зевает Заро и снова бросает на Кару быстрый взгляд, – и не хочу, чтобы ты останавливалась…
– Хорошо, Господин, – вздыхает Сара.
Значит, роль рабы ей нравится тоже…
Заро садится на пол, рядом с лицом Сары. Эрос проталкивает смоченные слюной пальцы в её задницу, и вскоре входит в неё, а поверх этого устраивается Клаус. Сара стонет, её муж не сдерживается, награждая её размашистыми, резкими толчками и насаживая её голову на член Заро.
Каре становится дурно, от них исходит адский жар.
Но золото, конечно, ещё не плавится, и она стоит, не шелохнувшись.
Все они будто хотят убить Госпожу, настолько яростно вбиваются в неё.
Она стонет под драконами, выгибается, и Кара не понимает, действительно ли может быть хорошо вот так…
И
Она чувствует, как мокнет бельё, и будто учуяв запах, Заро поднимает на неё обжигающий взгляд и ухмыляется.
Кара сдерживается, чтобы не отступить.
Эрос гладит бедро дяди, тому это будто не нравится, но он ничего не говорит.
Лучше не вдумываться. Лучше не вдумываться. Лучше не…
Она переводит взгляд на Седрика и его, видимо, жену и замирает. По коже пробегаются мурашки.
Она всё ещё в одежде, но от них исходит такой жар, что плавится воздух.
Он просто целует её вцепившись пальцами в волосы, гладит талию и грудь, приобнимает.
Но от этой пары исходит что-то сильное, какой-то приковывающий взгляд магнетизм.
Кара не может перестать наблюдать, не знает, назвать ли страстью их поцелуй или то, что происходит у её ног.
Это потому что они – истинная пара?
Но почему тогда у Клауса и Сары всё иначе?
Могло ли что-то подобное быть и у Кары?
Она перестаёт думать в тот момент, когда тонкую ткань на женщине разрывают два прорезавшихся кожаных крыла. Лишь от поцелуя.
И все, выходя из Сары с хлюпающим звуком, подходят к ней.
Гретта, вспоминает Кара её имя.
– Поднеси мне воды, детка.
Она набирает воду из фонтана в ладони и подносит ко рту Госпожи, та жадно пьёт.
– У неё тот период, когда можно зачать, но это непросто, поэтому помогать нужно всем.
Сара поправляет прядь волос Кары, будто в запоздалом ответном жесте, и поднимается, чтобы присоединиться к оргии.
Вскоре зал окатывает столп огня, Кара понимает, что значило выражение «пока не расплавиться золото» и спешно бежит к выходу.
От мысли о том, что нужно будет объявлять разрешение Госпожи на «веселье», передёргивает.
В коридоре, стены которого усеяны мозаикой, она сталкивается с тем, кого уже видела.
– Господин… – опускает глаза. И вдруг что-то находит на неё: – Вы что… любите подглядывать?
В руках Ангуса бутылка вина, он какой-то по странному расслабленный, с весельем во взгляде, отчего Каре становится неловко от своего выпада.
Нервы ни к чёрту.
От него веет теплом, а не до боли обжигающим жаром.
– А, – говорит, будто не обратив внимание на её упавшие на пол слова, – это ты? Не получилось стать женой дракона?
– Нет, – Кара опускает взгляд и оттягивает платье так, чтобы оно не облегало тело слишком заметно, – не ожидала вас здесь увидеть.
– Да, оттого и предположила глупость? – странно, он говорит с ней так, будто она… человек?