Страшные сны Ктулху
Шрифт:
news:alt.horror.cthulhu. Ужас Ктулху.
Что могло заинтересовать современный западный мир в шумерских идолах немыслимой древности? Тем более, что Лавкрафт описывал не просто культы, существовавшие в Шумере, а тот их вариант, который возник в песках Аравийской пустыни, когда туда были оттеснены остатки некогда могучей цивилизации. В городах-оазисах, отгороженных друг от друга почти непроходимой пустыней, религия шумеров выродилась в жестокий фарс, требовавший возлияний крови и человеческих жертвоприношений.
Йемен вообще славился по всему Ближнему Востоку своими дервишами и колдунами. Они передавали секреты
– Лучше бы ты отдал их мне, - сказал я ему. Йеменец только усмехнулся бумаги, как видно, были на арабском языке.
А что такое, собственно, "Некрономикон", как не советы желающим вызвать к жизни ужасных духов, которым поклонялись некогда остатки шумеров, загнанные в пустыню? Жестокая природа породила не менее жестокую веру.
Однако возможно ли, чтобы эти ужасные верования
сущестовали вплоть до сегодняшнего дня? Было уже довольно поздно, и я решил спросить об этом назавтра своего знакомого - помните, того, который закончил Мискатоникский университет - именно это учебное заведение указывал Лавкрафт в качестве основного центра, исследующего тайны забытых цивилизаций.
Надо ли вам объяснять, что в эту ночь спал я плохо?
Утром у меня мелькнула было мысль сходить еще с расспросами в йеменскую синагогу - но они молятся так рано , а я так люблю поспать... Проще говоря, в 6 часов утра я оторвал голову от подушки, подумал о синагоге и опять завалился спать - на этот раз уже до половины десятого. После завтрака мысль о синагоге посетила меня опять, и я решил все-таки зайти туда, может быть там будет открыто - чем черт (или Ктулху) не шутит? Тем более, что никаких срочных заказов у меня не было, а приятель мой до обеда трудится в Бар-Иланском университете.
Йеменская синагога все-таки была закрыта, но что-то в ней меня удивило. Я долго не мог понять, что именно, пока не сообразил - на следующий день после похорон на дверь синагоги обычно вывешивают объявление следующего содержания:
"БЛАГОСЛОВЕН СУДЬЯ ПРАВЕДНЫЙ.
Такого-то такого-то (еврейская, а затем и европейская дата) скончался ТАКОЙ-ТО ТАКОЙ-ТО (благословенной памяти)".
Вчера здесь отпевали усопшего (я лично при этом присутствовал), однако сегодня нет никаких следов этой церемонии. В смысле - нет объявления, что очень странно. Не менее странным мне показалось и то, что покойник лежал не на носилках, завернутый в талит ли саван, а в ящике - самом натуральном гробу. Это не может быть старинный йеменский обычай - одной из причин того, что в Израиле не кладут покойников в гроб, является дефицит древесины. Насколько мне известно, Йемен в этом смысле ничуть не богаче Израиля.
"Возможно, кто-то просто не хотел, чтобы посторонние видели, как выглядел покойник после смерти", - подумал я.
– "И отчего он умер?"
Все эти вопросы я решил приберечь до вечера, испытав еще раз терпение прихожан синагоги. До обеда же я занимался макетированием домашних страниц фирм (даже несрочные заказы иногда надо сдавать вовремя), после чего поехал к своему приятелю - выпускнику
приятно выделяется на фоне обычно тощих американцев, фанатично следящих за своим весом. Я никогда раньше не спрашивал у него, где он учился, но теперь понимаю - такому странному типу больше всего подходит этот не менее странный университет, который многие считают фантазией.
Дана я застал за трапезой - он уминал полную тарелку отрубей с молоком. Мой приятель почему-то считает отруби средством для похудания. Я однажды был в Йоркширском графстве, так там на фермах отрубями откармливали поросят к Пасхе. Однако я никогда не говорю об этом Дану, чтобы не лишать его иллюзий, что в один прекрасный день он похудеет (людей вообще опасно лишать иллюзий).
Я изложил вкратце свои вопросы, мой упитанный друг смахнул крошки с бороды, уселся в жалобно захрустевшее кресло (а что вы хотите, 300 фунтов живого веса), и начал рассказывать:
– Ты хочешь знать, что стало с древними верованиями сегодня? А ты подумал, что собою символизируют эти древние идолы? Шубб-Нигурат, Черный Козел... Этого же козла сбрасывали евреи со скалы в пустыне, этому же козлу поклонялись греки на диких, разгульных празднествах, посвященных богу пьянства Дионису... Потом козел попал в Европу - и там уж он понаделал дел... Ему поклонялись ведьмы во время ночных шабашей, а уж людей было сожжено за это - без числа. Мрачное порождение человеческого сознания - вот что такое Шубб-Нигурат. Однако если на планете и есть чтото постоянное - то это не произведения человеческих рук (ведь даже пирамиды когда-нибудь исчезнут с лица Земли), а именно порождения человеческого разума. Тем более такие, как Шубб-Нигурат - то темное, подсознательное, что всегда кроется в глубинах нашего мозга. То же самое я могу сказать и про Йог-Сотота, Хранящего Ключ К Воротам (естественно, это ворота к темной стороне подсознания), и про Азатота, бурлящего и богохульствующего в самом центре Вселенной (а что иное наш мозг, как не маленькая Вселенная - и в каждом из нас живет Азатот), и конечно же, про Ктулху, спящего в глубинах Тихого океана среди развалин древнего города Р`лайх.
– Так поэтому и сегодня в Интернете не переводятся поклонники древних божеств?
– Конечно! Никто так не умел ухватить человека за подсознание - куда там старине Фрейду!
– как шумеры.
– А что означают имена идолов, как они появились? В предисловии к " Некрономикону" приводится несколько версий имен. Того, кто в "Книге Мертвых Имен" называют Ктулху, шумеры называли Кта-лу или Кутулу, Азатота называли Азаг-тот, и Шубб-Нагурат...
Тут Дан меня перебил:
– Как ты, я думаю, догадываешься, шумерский язык не входит в семитскую языковую группу. (Тут он перешел на иврит - до этого мы говорили поанглийски). Однако слово "Шубб" не напоминает ли тебе корень "шув", имеющий смысл "возвращения"? А Нигурат от слова "лагур" - жить, то есть " живущий". Короче говоря, Шубб-Нигурат - этот тот, кто всегда возвращается в свое жилище. В имени Йог-Сотот ты, конечно, улавливаешь слова "асата", " ситна" - препятствие. Это Сатан еврейской религии, и Сатана религии христианской - тот, кто мешает.