Страшные гномы
Шрифт:
Светка оторвалась от мобильника, зыркнула на троицу. Тихо, чтобы не услышала Ирина Олеговна, обозвала ребят «малолетними кретинами» и вновь уткнулась в телефон.
Макс стоял на ступеньках, прислонившись спиной к открытой двери, и не сводил напряженного взгляда с зарослей. Поникшие ветви берез мотались из стороны в сторону.
Где-то там, в траве, лежит мертвая птица. С единственным, вывернутым крылом и раздавленной головой. А между деревьев бродит…
Кто?
Или что?..
– Готово. Можем ехать, – бросил водитель,
Автобус зафырчал. Макс отошел, дверь захлопнулась с тихим свистом.
– …А теперь немедленно по местам! – закончила раскрасневшаяся Ирина Олеговна.
Оля и Новожиловы прошли к своим креслам. Остальные ребята поглядывали на них недовольно, но с любопытством.
Макс устроился рядом с Ириной Олеговной. Та мельком глянула на него и поджала губы.
«Все, впал в немилость…» – подумал Серов.
Автобус тронулся, Макс уставился в окно. Под потолком зажглись длинные прямоугольные лампы, и на стекле возникло призрачное отражение вожатого. Бледная маска словно летела снаружи и плакала дождем.
Болезненно сморщившись, Макс отвернулся и посмотрел на ребят.
Андрей задумчиво глядел на серую дорожку пола между рядами кресел. Лешка выковыривал из красной упаковки квадратик жвачки. Оля распустила хвост и расчесывала мокрые волосы. Вид у всех троих был измученный и подавленный.
«Надо бы узнать, что у них за секреты», – Макс вспомнил, как Андрей пихнул младшего брата, когда тот рассказывал про птиц.
Выходит, не он один сегодня столкнулся с…
С кем?
Макс прикрыл глаза и представил заросли. Ветки затрещали, и из кустов на пару секунд показалось что-то маленькое, бугристое, бледно-розовое. Меньше всего оно походило на человека.
«Но это существо разговаривало. По крайней мере, пыталось. Значит, оно разумно, – размышлял Макс. – Вот только откуда в нем столько жестокости?»
В ушах опять словно бы зазвучало хриплое бульканье. Неизвестный был в восторге, глядя на перепуганного Макса и покалеченную ворону.
«Вдобавок он очень ловкий, – продолжал думать Серов. – Поймать птицу не так-то просто».
Автобус накренился, вписываясь в поворот, миновал мостик над ручьем и остановился на поляне, перед высокими решетчатыми воротами. Неподалеку стояли и остальные экипажи.
– Ребята, мы добрались, – объявила Ирина Олеговна, поднимаясь. – Высаживаемся. Только прошу вас: не толкайтесь.
Дверь открылась, и воспитательница со Светкой первыми выбрались из автобуса. Макс пропустил говорливый поток подростков, выскочил из салона и глубоко вдохнул, чувствуя, как отступают недавние страхи.
Дождь был уже не таким сильным, ветви едва шевелились. В корпусах за забором горел свет, из глубины лагеря доносились голоса и музыка.
– Ну, здравствуйте, «Березки»! – тихо сказал Макс, оглядываясь.
Седьмой отряд с гомоном толпился у багажного
Макс, оглядываясь, обошел автобус. Свежий лесной воздух сам лился в легкие, дождь окутывал прохладой.
«Хорошо», – подумал он, окидывая взглядом березовые стволы, кудрявые ветви, темное небо. Тучи выплывали из-за далекого горного хребта, в серых просторах кружила птица.
Проведя пальцами по мокрым волосам, Макс сделал еще несколько шагов. И замер, спиной чувствуя пристальный взгляд. Он резко обернулся, но лишь мельком увидел высокую фигуру – та почти мгновенно скрылась за деревьями.
Макс сглотнул, чувствуя, как усиливается приутихшая тревога. Он хотел было направиться к зарослям, но тут вернулась Ирина Олеговна, и началось построение.
Минут пять вожатый вместе с воспитательницей и Светкой суетился, расставляя ребят парами. После чего седьмой отряд прошел в ворота лагеря «Березки».
Глава 5. Лешкин рассказ
Прямоугольник солнечного света из окна подбирался к кровати. Федор Иванович потянулся, откинул ногами одеяло и уселся. Впервые за последние несколько дней он не чувствовал тревоги и был полон сил.
Поддев ногами тапочки, он встал. Скользнул взглядом по серванту с цветастыми тарелками, блюдцами и чашками, старому ламповому «Горизонту», столу под кружевной скатертью с бахромой по краям. Надел темно-синие спортивные штаны с заплаткой на правом колене, закатал штанины и пошел умываться.
Почистив зубы, сполоснув лицо и подмышки, Сбитнев спустился с крыльца и вышел в сад.
Воздух еще не нагрелся, лицо обдувал прохладный ветерок. В небе застыли белые острова облаков, в траве, на листьях картофеля, помидоров, капусты, свеклы и стенах бака с водой ютились сотни капель росы.
«Жарким денек будет, – отметил Федор Иванович. – Надо бы поскорее со шлангом по грядкам пройтись».
Он подошел к трем кустам китайской вишни. Ягоды уже покраснели и понемногу наливались соком. Возле малинника, замерев в воздухе, жужжали осы. Ветви яблонь и груш укрывали тенью невысокий деревянный забор, у корней, выискивая в земле корм, скакали воробьи.
Сбитнев сделал еще несколько шагов, остановился между грядками, положил руки на пояс и начал упражнения.
С соседнего участка донесся кошачий вопль.
«Дерутся», – усмехнулся Федор Иванович, делая наклоны.
Вопль повторился. Вслед за ним послышались торопливые шаги и грохот. А затем – новый истошный мяв.
«Странно», – подумал Сбитнев, прерываясь.
Кот все еще верещал. Федор Иванович живо представил, как тот вжимает уши, щурится и щерит пасть.
На цыпочках он прошел к теплице с огурцами, заглянул на соседский участок и увидел Егора.