Страшная Мария

Чебаевский Николай Николаевич

С минуту она стояла словно в оцепенении, ничего не понимая. Да и трудно это было все сразу уразуметь. Может, солдат хотел дать ей средство обороны, если полезет ночью Семка. Потому и о худом конце помянул… А может, солдат «пожалел» ее, подсунул нож, чтобы она полоснула себя по горлу, избавилась от новых пыток? Или другой кто запрятал нож в хлеб и упросил часового взять для арестованной передачу? Разбираться было некогда.

Мария быстро нырнула под полок, принялась с остервенением кромсать податливое дерево. Свекор был прав. Под полком от постоянной сырости бревна сильно попрели.

Острый нож выпластывал сразу большие куски. Лишь к концу пошло потруднее. Наружная оболонь древесины оказалась крепкой. Нож вгрызался в нее с трудом, с хрустом.

Наверное, хруст этот был слышен в предбаннике. Часовой в любую минуту мог поднять тревогу. Но раз он не поднимал, то медлить и осторожничать было недопустимо.

— Ну-ка, тиха-а! — раздался вдруг возглас в предбаннике.

Мария замерла. Кому этот сигнал? Неужто ее предупреждают так открыто, громко?

Ага, возле бани слышны другие голоса.

— Чего разорался-то? — насмешливо произнес хрипловатый басок.

— Тиха, тиха, а сам орет лихо, — произнес другой, писклявый.

— То и ору, что шалые вовсе стали. Лезете нахрапом, а я, поди, тут не опосля банного пару прохлаждаюсь, на посту стою.

— Хм-м, на посту! — принялся балагурить басок. — Возле такой бабенки без банного пару упаришься.

— Да-а, побаловаться бы с такой…

— И так с ней набаловались — больше некуда! — отрубил часовой. — Трупик дочки даже сожгли, не дали по-мирски похоронить.

В голосе его прозвучало такое осуждение, что баску-балагуру сделалось, видно, совестно. Солдаты замолчали. Потом басок сказал;

— А у Борщовых-то, знать, хутор подпалили. Семен Матвеич кинулся туда на спасение с целым взводом. Только чего там спасешь…

— Не зевают красные. Как бы впрямь сюда не налетели, ежели комиссар-то уцелел…

Опять все примолкли. И, наверное, уже не решались больше заговорить о том, что беспокоило. Потому что басок сказал:

— А мы, слышь, к старосте нацелились. У него первач.

— Мне там оставьте долю.

— Ты ж на посту при бабе, — хохотнул писклявый.

— Скоро сменюсь.

— Тогда тоже топай к старосте.

— Непременно.

Мария слышала голоса, но не сразу доходил до нее смысл сказанного. В голове стучало: «Гады, гады, гады… Танюшку сожгли». Слезы душили Марию. На какое-то время она снова потеряла сознание. Когда пришла в себя, голоса уже стихли.

Мария еще более яростно принялась кромсать дерево, стараясь в то же время производить как можно меньше шуму. Наконец удалось пробить отверстие. Теперь работать стало сподручнее. Через несколько минут лаз был готов.

В предбаннике послышались голоса. Сменялись часовые. Наверное, следовало подождать, когда первый часовой уйдет, чтобы не подводить его, совершить побег при другом охраннике. Но Мария уже не в состоянии была медлить. Она торопливо шмыгнула в дыру, вылезла наружу, не удержалась на краю обрыва, боком скатилась на дно оврага.

Весной этот овраг редко бывал сухим. Обычно здесь долго бурлил поток, а потом до середины лета тут и там держалась в ямах застойная зеленая вода. Мужики сваливали в овраг скопившийся за зиму в пригонах навоз. И на тучном, влажном перегное по-дурному

рос бурьян: лебеда, крапива, дикая конопля, яснотка и шпорник поднимались выше человеческого роста. Во второй половине лета продраться сквозь эти заросли было невозможно.

Но нынче из-за малоснежной зимы и сухого мая на дне оврага только кое-где поблескивали лужицы, а бурьян еще не успел подняться и до колен. Никем незамеченная, Мария свободно добежала по оврагу до реки.

20

Коротки весенние ночи. После заката солнышка на землю часа на три — четыре опускается сумрак. Но чуть заалеет восток — сумрак этот вроде тумана сразу же скатывается в лога и овраги.

Мария знала: надо найти пристанище до утра. Выбор был невелик. К партизанам не уйдешь — неизвестно, где они. На заимке в тайге жил со своей старухой смолокур. Потаповна, его жена, — известная по всей притаежной округе лекарка. Она помогла бы Марии, поглядела бы хоть, вовсе ли загублен глаз. Но до зимовья далеко, до восхода солнца пешком не добраться. Оставалась еще пещера под крутояром.

В минуты опасности человек сообразует свои действия с обстоятельствами необычайно быстро. И Мария, остановившись всего на минуту, чтобы перевести дух после бега по оврагу, мигом оценила свои возможности.

От реки до крутояра напрямик версты четыре с небольшим. Но на пути лежали провалы. Ночью пересекать гиблое место она не рискнула. Пошла в обход. Сначала направилась к землянухе у ворот поскотины, чтобы повернуть потом к озеру.

И нарвалась на новую беду.

С хутора возвращался со взводом карателей Красавчик. Огонь пожрал там и дом и все надворные постройки. Спасти удалось лишь сундуки с барахлом да скот. Торчать на пепелище, в полном бессилии наблюдать, как чадят и стреляют обгорелые бревна, было невмоготу. Красавчик погрузил все уцелевшие пожитки на телеги и еще до зари тронулся в Сарбинку.

Мария издали заметила карателей, успела перебежать дорогу возле поскотины, скрылась среди кустов.

Однако и Красавчик увидел Марию, хотя она показалась на открытом месте буквально на мгновение. Подвела ее светло-желтая праздничная кофта, надетая утром для мнимой поездки на базар. Хотя и была испачкана кофта, все равно маячила в сумраке светлым пятном. Красавчик приметил не только кофточку, но и то, что женщина была без платка. В Сарбинке сроду не водилось такого, чтобы бабы или девки выходили на улицу простоволосыми. Да и зачем любая сарбинская баба могла появиться здесь на заре? Нынешнее лихолетье заставило их отсиживаться по избам. Все это и подсказало Красавчику, что через дорогу перебежала не иначе как Мария.

Семка пришпорил коня и еще раз успел заметить мелькнувшую среди кустов кофточку. Он приказал солдатам немедля отсечь беглянке путь направо к березнику и налево к согре. Тогда ей некуда деться, поневоле выбежит на открытое крутоярье у озера. Там поймать ее ничего не стоит.

— Только не ухлопайте чертову бабу, живьем нужна! — крикнул он, вспомнив о пулемете.

Вскоре Мария увидела, что каратели обложили ее полукольцом. Но еще не вся надежда потеряна. Что есть духу побежала она к крутояру.