Странный мир

Шалимов Александр Иванович

– Но они могут после неудачного эксперимента уничтожить при посадке и "Вихрь", справедливо опасаясь продолжения подобных "экспериментов".

– Хорошо, мы будем поддерживать связь по радио. Если после эксперимента я не отзовусь, вы уведете "Вихрь" в обратный путь без посадки.

– Как убедить тебя, Лур?

– Вы меня не убедите.

– Но это безумство.

–

Безумцы вы. Вы и Вель. Безумцы и трусы!

– Опомнись, Лур!

– Безумцы, повторяю. Вы утратили контроль над своими ощущениями, не видите различий между окружающим нас реальным миром и миражами, которые выдумали вы сами, вы...

– Ну довольно, как капитан я запрещаю тебе... Это приказ.

– Вы можете заставить меня замолчать, но на Земле вы ответите за это. И за надругательство над наукой...

– Если бы мы были с тобой вдвоем, Лур, - голос капитана становится хриплым от волнения, - я разрешил бы тебе повторить эксперимент. Такие люди, как ты и Шерр, не способны оглядываться. Наука надела вам на глаза шоры. Но рисковать еще и жизнью Вель я не могу и не буду.

– Отговорка, капитан.

– Пойми, Лур, - тихо говорит Вель, - при такой постановке вопроса, при такой убежденности обеих сторон - я имею в виду тебя и нас с капитаном, я тоже пошла бы на риск повторного эксперимента, хотя мне было бы очень страшно, не за себя конечно - за тебя... Но есть еще одна сторона нашего спора - они... Мы не знаем, что означает для них отторжение или даже уничтожение нескольких стрекоз. Может быть, это тоже гибель разумных индивидуумов.

– Если все так, как ты говоришь, они должны прервать попытки контакта... Другими словами, стрекозы сегодня вечером не появятся.

– Неплохая мысль, - поднимает голову капитан.
– Это может разрешить спор. Если мы имеем дело с разумными силами, а я в этом почти не сомневаюсь, и если эксперимент Лура чем-то опасен для них, они не прилетят сегодня. Вообще не появятся больше, пока "Вихрь" остается тут. Кто знает, может быть, их появление следует связывать именно с нашим присутствием. Может быть, все, что мы видим вокруг, - это только мираж, устойчивое

зрительное впечатление, созданное неведомыми нам силами. А стрекозы - лишь часть этого впечатления. Ведь тогда, в тот вечер, день или два дня тому назад, я сказал вам неправду... Помните, я послал вас надеть шлемы, а сам спустился вниз. Я спустился потому, что услышал что-то... Может быть, это была мелодия, о которой рассказывает Вель. Не знаю. Они тогда не погрузились в воду... Они просто растаяли в воздухе вместе с затихающей мелодией. Я позвал вас, чтобы рассказать об этом там, на месте, где все это случилось и... не посмел... Я тоже подумал тогда о галлюцинации... Хотел проверить...

– Наверно плохо, что вы не сказали об этом сразу, - шепнула Вель.

– Наверно... Итак, Лур, если ты еще настаиваешь, можешь повторить свой эксперимент. Но спеши, солнце уже низко.

Лур внимательно взглянул на капитана:

– Думаете, что их не будет?

– Думаю, что да.

– Если так, мы потеряли единственную возможность...

– Но, вероятно, приобрели другие.

– Что именно?

– Будущее покажет.

Они не появились. И удивительная музыка не зазвучала больше в тишине ночей. Напрасно Вель и ее товарищи напрягали слух... Утром оказалось, что увяли цветы и травы, обмелели реки и холодный порывистый ветер гонит тучи колючего песка. Капитан подождал еще несколько дней. С каждым днем окрестности приобретали все более дикий вид, и когда "Вихрь", вздымая облака песка и пыли, поднялся над равнинами, внизу, насколько достигал взгляд, простиралась мертвая пустыня.

– Все это очень похоже на смену времен года, - сказал Лур, наблюдая в зрительную трубу за покидаемой планетой.

– Все это очень похоже на поражение, - пробормотал капитан, - кажется, они потеряли к нам всякий интерес раньше, чем мы успели что-нибудь понять.

Вель ничего не сказала; она думала о далекой Земле - маленькой частичке безграничного мира и о человеческом разуме - крошечной искре какого-то гигантского загадочного костра...