Странный мир
Шрифт:
Десяток оставшихся у него бойцов, даже вооружи он их всем имеющимся у него арсеналом по крупинкам собранного и тщательно оберегаемого огнестрельного оружия, с этим «дредноутом» ничего не сделает. А появление явной угрозы в момент, когда стало очевидно исчезновение практически всего его воинства, неслучайно. Сивый не дурак. После пропажи шести десятков вооруженных и обученных дружинников пытаться бежать бессмысленно. Кто-то, сумевший в течение почти полувека сберегать и поддерживать в боеспособном состоянии такое оружие — гений их мира. Подчиниться — иного выхода Сивый не видит.
— Открыть ворота. Все во двор. Построиться.
Последний взгляд на юг, в сторону, где
В две шеренги стоят взрослые воины и юные отроки. Не со стороны входа, а откуда-то из пристроек и переходов выскальзывают неслышные тени с незнакомым, или неузнанным в потёмках оружием. Мечи, шиты, копья княжеской дружины, да и самого князя отобраны и унесены. Руки скованы и привязаны к длинной верёвке. Колонна движется к пристани. Ни ударов, ни окриков — короткие внятные команды. Недолгий путь до реки, сходень, трап вниз в просторный освещённый трюм. Здесь сухо, много места, но не слишком просторно. Наручники сноровисто снимают с неповреждённых запястий и предлагают пройти вглубь помещения.
Глаза уже привыкли. Людно, и народ продолжает прибывать. Всё княжеское воинство собирается. Одни уже сидят, прислонившись спиной к борту или переборке. Других приводят. Сивый считает. Вот и все собрались. Парень в отличном зимнем камуфляже, разомкнувший последнюю пару «браслетов» бросает: «Сортир вон за той дверью, вода там же в кране, питание одноразовое в полдень», — после чего выходит и закрывает люк.
Делать нечего, разговаривать не о чем. В трюме светит пара электрических лампочек. Не холодно, поскольку кораблик цельнодеревянный, и одеты заключённые все по-зимнему, ну и надышали. Кормят добротно и обильно. В похлёбке присутствует и мясо, и картошка, и крупа встречается. Заносят два парня котёл, потом забирают. У кого не было ложек, тем выдали. Есть одновременно могут только шестеро, черпая прямо из единственной на всех посудины. Но привычка к дисциплине не подвела. Ни давки, ни свалки. Времени много, еды тоже. Некоторые и не по разу подходят, особенно, когда пора доедать, а остальные уже сыты.
О событиях того дня, когда всё произошло, информации маловато у всех. Например, с бойцами летучего отряда в лесу, как спешились и пошли цепью, случилась потеря памяти. Кто-то видел, как падает сосед, но досмотреть не успевал — сам впадал в беспамятство. В себя приходили уже в наручниках, привязанными к верёвке. Камуфлированных было много, и ничего кроме инструкций о направлении движения, они не давали.
Парни из патрульных групп вырубались тоже неожиданно, хотя один видел, что в его товарища что-то воткнулось. Проверили, конечно, имеется след инъекции. Выходит, повырубали всех, как животных для кольцевания. Понятно, что для этого потребовалось подойти на небольшое расстояние и попасть не куда попало, а туда, куда следует. Так вот, поскольку эти ребятишки сделали это скрытно, и ни одного разу из шестидесяти попыток не оплошали, то, по общему присуждению, выходило, что пытаться им противодействовать не стоит. «Шалунов» укоротили сами.
А Сивый для себя еще отметил, что о препарате, действующем столь молниеносно, он отродясь не слыхивал, следовательно, в тайне его держали хорошо, ещё там, в старом мире. И тот, кто за всем этим стоит, должен быть реально могущественным человеком, если владеет не только информацией такого уровня, но и самим средством.
Также, по мелким осколочкам собралась картинка того, как много было этих камуфлированных ребят. Раза в два больше, чем жертв. Или в три. Короче,
Получалось, что победил их батальон нинзя при поддержке бронетехники, как сухопутной, так и речной. Не самое позорное поражение для вооруженных мечами и копьями охранников и надзирателей, не нюхавших стычки с настоящим врагом. А, учитывая, что отчётливо слышится негромкий звук равномерно работающего двигателя, кажется — дизеля, имеет смысл смиренно ждать своей участи и не рыпаться. Так что темы для разговоров закончились в течение считанных минут, и апатия накрыла князя и его дружину. Ели и спали.
Люк открыт. Дружина по одному выбирается на палубу и сходит на берег. Под ногами галька, дальше камни, а ещё дальше — горы. Не шибко высокие, но, более-менее зелёные. Местами. Тепло, как весной.
— Это Керченский остров, — доносится из громкоговорителя. — На западе за узким проливом — Крым. Но там вас никто не ждёт. Покидать эту землю категорически не рекомендуется. Инвентарь, семена и провизия сложены правее, выше по откосу.
Сходень втянут на палубу и баржа отходит.
— Ну, вот, война окончена. Потерь нет, поставленные задачи решены, — Мишка доволен. Они со Славкой в рубке бронекатера сидят за столом с разложенной на ней картой. — Фигуры противника с доски убраны. Начинается самое трудное.
— На Оке, — хмурится Славка, — работать будет несложно. Там контакт с людьми уже есть. Будет также, как на Алатыре: школа, медпункт, детские садики, и через два поколения всё устаканится. Мы этот вариант знаем по нашему первому княжеству. Здесь на Каме ситуация сложнее — два поколения феодализма, это тебе не пуп царапать.
— Знаю, куда ты клонишь. Не пройдёт этот номер на этот раз. Впереди на лихом коне здесь поскачет совсем другой человек. Твоё место теперь на высотке, откуда имеется хороший обзор. Между Волгой и Уралом-рекой гуляют по степям кочевники скотоводы. К Северному Ледовитому океану наши разведчики не ходили. В Белоруссии не бывал никто — Днепр-то до верховий всё ещё не обследован. А земли Московские и Новгородские, а Скандинавия и северная Европа, — «лейтенант» жестом остановил друга. — Знаю, что любишь всё доводить до логического завершения, но обстоятельства изменились. Сам ведь согласен, что следует начинать агрессивные территориальные охваты. И кто всем этим будет дирижировать?
— Верно говоришь. Кстати, на южном направлении вообще конь не валялся. Разослать поисковые группы по всем направлениям с задачей найти людей, это несложно. Ты мне лучше скажи, как мы будем ассимилировать арабов? Ни языка не знаем, как следует, ни обычаев. Куда бежать, за что хвататься? Тут со своими-то, русскими, проблем выше крыши!
— Вот-вот, чувствуется, что прочувствовал. Только деваться нам некуда, — ухмыляется Мишка. — Наш, живущий в равновесии с природой мир, традиционное человеческое общество, влекомое златым тельцом и собственной плодовитостью, снесёт, как пушинку. Не численностью, так плотностью огня. Не завтра, так через полтысячелетия. И учти, в Дунайских княжествах говорят по-немецки, в каковом языке ни единого знатока у нас не отмечено.